Чтение онлайн

— Он сам в меня вошел, — признался Петрок, — у нас, в Легедзино.

— Где это?

— В Украине.

— А как это — вошел?

— Немцы курган раскопали, — зашептал Петруха, — а я, даже не знаю с какого перепугу, что-то толкнуло меня, полез туда. А еще, до того, мы с дедом раскопали во дворе тети Любы голову великана. Это его Дух, наверное…

— Великана? — удивился Клим.

— Да, — утвердительно кивнул Петрок, — голова, как …четыре или даже восемь ящиков, на котором ты сейчас сидишь. …Ты не веришь мне, дядька?

— Почему нет? — как и прежде спокойно ответил «Топляк». — Я и сам не маленький, но про таких великанов только в сказках говорится. Ну, значит, были они всё-таки, раз вы одного раскопали? Но этот из светлого воинства.

— А ты много их видел, Духов, дядька Клим?

— Да, повидал, — без какого-либо интереса ответил «Топляк», — но такого могучего не встречал. Ты его благодари, браток, при каждом удобном случае, благодари. Это с его силы ты живым и целым остался. Надо же, палка буковая сломалась, а у тебя все косточки целы. Только синяки остались. Дыры на голове и те затянулись. Раз я тебя не пользовал, значит, это только он, этот Дух целил.

— Благодарить? В церковь ходить? — помня от бабушки слово «благодарить» только в связи с храмом, спросил Петруха.

— А на что она, такая церковь? — лениво ковыряясь в печи, ответил ему вопросом Клим. — У каждого попа под рясой погоны. Да и храмы пустые. Нет там силы. Оно ведь даже при царе так было — храмов все больше, а Бога в них все меньше. Так уж устроены люди, брат. Увидели бы такого Духа, и его считали бы богом…, или чертом.

Знаю я, о чем ты сейчас мыслишь, — приподнял мохнатые брови «Топляк». — Меркуешь, дед мой не мог ошибиться. Духов видят только святые или просветленные, а этот Клим точно на попа не похож, потому, как он душегуб. Так ведь думаешь, верно?

— Так дядька, — понуро ответил юноша.

— Что с вас взять, — глядя в огонь, задумчиво продолжил великан, — и ты, и твой дед мало что знаете об истинном мироустройстве. Как люди думают, раз поп, значит, светлый, а если убил кого, стало быть, сразу темный.

А ведь убить человечка, извести, труд небольшой, плевое дело. Важно только смерть его уважить, не насмехаться над ней. Смерть, брат, она одинаково берет и просветленных, и темных, злых. Я о ней много чего знаю и не боюсь ее. И не потому, что темный или с нечистью знаюсь, нет. Мне и моим предкам на роду написано быть воином Магии Смертной Силы…

(Нем.) серная кислота.

(Нем.) Скоты, нет, вонючие, немытые свиньи. Вы убили его, моего Фридриха. Моей ямы хватит на всех вас! Клим! Клим, убей их всех!

(Нем.) Ты, ты, скот, ответишь мне за всех!

Отсылка на книгу Вита Ценева «Протоколы колдуна Стоменова». Слабонервным или впечатлительным людям советую эту книгу не читать!!! Самое меньшее, что вас ждет — затяжная депрессия. К подобной информации надо быть готовым.

часть 3 глава 9

ГЛАВА 9

Петруху вывели за город глубокой ночью. Четверо незнакомцев, один из которых был немец, с оружием, пришли к домику «Топляка» за полночь. Клим вышел к ним на улицу и вернулся нескоро. Молча, влез под нары, что-то там ворочал и вскоре вытащил пыльное, темное пальто:

— Одевай, парень, — бросил он на Петьку огромную, словно одеяло, одежку, — идти километров пять. Ночи еще холодные, да и под землей сыро. Не бойся, не с мертвого оно снято.

— Я и не боюсь, — пробубнил Петрок.

— Так и надо, — помогая ему одеваться, похвалил великан, — помни, о чем я тебе говорил, смерти не надо бояться. Только запомни одно, пока на родную землю не ступишь, пальто это из рук не выпускай, слышишь?

— Да когда ж я там буду, на родной земле? — возмутился юноша.

— А когда ни будешь, до того часу и держи при себе, если вольная жизнь тебе дорога. И за руль не садись, пока с мамкой не повидаешься…

— За какой руль? — насупился Петрок, у которого от недавнего длинного разговора с Климом про то, что есть людская смерть, мозги стали деревянными.

— А ни за какой ни садись, — весело подмигнул ему «Топляк», — знаю, рулить ты любишь и умеешь. Удержишься до того, как домой попасть, долго в своей жизни еще за баранку держаться будешь, а не удержишься — то и дома тебе не видать. Ну? Готов? Иди, дружок, и не поминай лихом…

Вдоль ручья шли медленно. Ветки ивы, достающие до воды, шелестели по одежде, а идти следовало тихо. Впрочем, за шум сейчас можно было особенно и не опасаться, за городом то тут, то там грохотало так, что дрожала под ногами земля. Яркие вспышки далеких взрывов и черно-красное зарево над Берлином отражались в холодной, темной воде, и порой казалось, что это не ручей, а большая трещина, через которую видно Пекло.

Они подошли к большому каменном мосту и вдруг, сверху, над его головой, затрещала автоматная очередь. Стреляли в небо, откуда доносился низкий гул самолетов. Проводники немного переждали, после чего открыли возле одной из бетонных, мостовых свай большой, железный люк и вся пятерка спустилась под землю.

Стоковая канава, идущая по центру каменного хода, была полна воды. Ведущий проводник шел вдоль стены, где было суше, и жег фонарь, освещая остальным дорогу. Что-то около полутора часов они петляли, поворачивали, порой замедлялись, прислушиваясь к чему-то, пролазили сквозь ржавые решетки, протискивались в узкие лазы и шли по рельсам. В этих затхлых ходах порой так пахло плесенью, что дыхание непроизвольно срывалось на кашель. В момент, когда стало невыносимо душно, ведущий подошел к железной лестнице, ведущей наверх, и потушил фонарь. Группа стала подниматься.

На поверхности уже светало. Выход из подземелий находился в брошенном здании, полном ржавых труб и строительного мусора. Осмотревшись через разбитые окна, проводники, молча, переглянулись и сели отдыхать:

— Ты нормально? — спросил на чистом русском тот, что шел в подземелье с фонарем.

— Да, — отозвался Петрок и чуть не закашлялся.

— Тише, — предупредил проводник, — тут еще небезопасно. Недалеко станция Вестэнд, там полно фашистов. Приготовься, через железку и за ней надо будет пробежаться, лесом, где-то с километр. Там уже свои. Готов?

Петруха кивнул. Группа поднялась и гуськом выбралась к железнодорожным путям. Оглядевшись, они дружно рванули в лес. Кое-где в лесу еще были лужи, и небольшие горки черного, слежавшегося до льда снега. Мокрый настил почти не издавал шума. Они спустились в ложбинку и из нее, по оврагу, потянули наверх. Только Петрок собрался сказать, что дальше так же быстро он бежать не сможет, как над их головами, сверху обрыва раздался голос: «Стой! Кто идет…?»

Встающее над зарытым черной пеленой дыма Берлином солнце, высвечивало сквозь туман неисчислимое количество танков, пушек и солдат, готовящихся к бою. Воздух был пропитан запахом работающих моторов и примешанным к нему, сладким ароматом махорки.