Чтение онлайн

— Ты давно последний раз сидел за рулем?

— Порядочно.

— Так. А права ты когда получил?

— Двадцать два года назад. Или двадцать три. А что? — Капитан беспечно барабанил пальцами по рулю. Твилли не сдержал ухмылки.

— Знаешь, что я сделаю? — спросил Джим Тайл. — Уеду прямо сейчас, чтобы не видеть, как ты выводишь этот корабль со стоянки. Иначе мне придется тебя остановить и выписать штраф.

У Сцинка озорно забегал глаз.

— Я его вставлю в рамочку, Джим.

— Окажи мне любезность, губернатор. Этот юноша уже прошел через одну дерьмовую круговерть и чуть не отдал концы. Не забивай ему голову безумными идеями.

— Да у него там уже места не осталось. Верно, малыш?

— Я перевернул лист, — невозмутимо сказал Твилли.

Полицейский надел солнечные очки и пробормотал:

— Все равно что с псом разговаривать.

Клинтон Тайри высунул руку и похлопал Тайла по плечу. Джим мрачно разглядывал форменный «стетсон» — Макгуин обгрыз поля шляпы.

— Повторяю, губернатор: я слишком стар для этих игр.

— Так и есть, Джим. Ступай домой к женушке.

— Я не хочу прочесть о вас обоих в газетах. Пожалуйста.

Сцинк сдернул с полицейского солнечные очки и приладил себе на нос.

— Отшельники-подельники! Это про нас.

— Прошу вас, будьте осторожны, — сказал Тайл.

Полицейский уехал, и «бьюик» вырулил на шоссе.

Твилли без сновидений плавал в кодеиновом забытьи. На подъезде к Лейк-Сити капитан его растолкал и возбужденно показал на мертвого кабана, лежавшего на обочине.

— Жратвы на две недели!

Твилли сел, протирая глаза.

— Почему остановились-то?

— Бережливый нужды не ведает.

— Если вы так любите бекон, позвольте, я куплю вам его в ресторане. Но будь я проклят, если разрешу затаскивать четыреста фунтов дохлой свинины в свой новый фургон. Без обид, капитан.

Сзади, скуля, заерзал Макгуин.

— Наверное, ему требуется отлить, — заключил капитан.

— Нам обоим, — сказал Твилли.

— Да нет, всем троим.

Все вышли из машины и направились в лесок. Экс-губернатор жадно глянул через плечо на сбитого кабана. Макгуин быстро обнюхал тушу и отправился исследовать кроличий след. Пусть пес немного погуляет, решил Твилли.

Потом они вернулись к машине, и капитан спросил, как Твилли себя чувствует.

— Одуревшим. Больным. — Твилли, кряхтя, забрался на капот. — И везунчиком.

Сцинк поставил ногу на бампер, стянул купальную шапочку и потер бронзовыми от загара костяшками отросшую на голове щетину.

— Нам нужно кое-что решить, командир, — сказал он.

— Моя мать сохраняла все газетные вырезки, когда вы исчезли. Едва появлялась новая заметка, мать читала ее вслух за завтраком, — стал вспоминать Твилли. — Отец чуть на стену не лез. Он торговал участками побережья.

Сцинк насмешливо присвистнул:

— Большие сделки. Еще, еще, еще.

— Отец говорил, вы вроде коммуниста. Дескать, кто против развития, тот против Америки.

— А твой папаша, стало быть, патриот, да? Жизнь, свобода и погоня за комиссионными.

— А мать говорила, что вы — просто человек, который старался спасти любимый край.

— И здорово ляпнулся.

— Она называла вас народным героем.

Это Сцинка рассмешило.

— Твоя матушка, наверное, романтическая натура. — Он натянул купальную шапочку. — Ты тогда в детский сад ходил? Или в первый класс? Ты не можешь помнить, как тогда было.

— Мать и потом о вас говорила беспрестанно. Может, просто в пику отцу. Или втайне была на вашей стороне. Голосовала за вас, это я помню.

— Господи, ну хватит уже...

— Наверное, она бы вам понравилась. Мама.

Сцинк снял очки и вгляделся в свое отражение в блестящей решетке радиатора. Двумя пальцами поправил красный глаз, подровняв его по здоровому. Затем посмотрел на Твилли и сказал:

— Сынок, я не знаю, как тебе поступить с твоей жизнью. Ты видишь, что я сделал со своей. Но, наверное, для таких, как мы с тобой, в этом мире нет покоя. Кто-то должен все принимать близко к сердцу, иначе вообще порядка не будет. Для того мы и появились на этом свете — гневаться.

— Меня из-за этого заставили пройти курсы, — сказал Твилли. — Я не излечился.

— Какие курсы?

— «Как управлять гневом». Я абсолютно серьезно.

Сцинк расхохотался.

— Господи боже мой! А нет ли курсов по управлению жадностью? У нас их должен пройти каждый. И тех, кто не сдаст экзамен, брать за огузок и вышвыривать из Флориды!

— Я взорвал банк своего дяди.

— Ну и что? — воскликнул Сцинк. — Гнева нечего стыдиться, малыш. Иногда это единственно здравая, логичная и честная реакция. И не нужны никакие курсы, чтобы от нее избавляться! Можно спиться или застрелиться. А можно выстоять и дать бой сволочам. — Экс-губернатор задрал подбородок к небу и пророкотал:

Кто знает край далекий и прекрасный,

Где кипарис и томный мирт цветут

И где они как призраки растут

Суровых дел и неги сладострастной,

Где нежность чувств с их буйностью близка,

Вдруг ястреб тих, а горлица дика? [40]

— Я уже в этом краю, капитан, — тихо сказал Твилли.

— Знаю, сынок.

Сцинк медленно опустил голову; заплетенная в косы борода струилась прядями, словно серебристый мох, птичьи клювы стукнулись друг о друга.

— Лорд Байрон? — спросил Твилли.

Сцинк кивнул. Ему было приятно, что парень знает поэму.

— «Абидосская невеста».

Твилли потрогал рану через повязку. Действие анальгетика заканчивалось, но боль терпимая.

— Вы, наверное, слышали, что затевается крупная охота? — спросил он.

— Так точно, сэр.

— Случайно не знаете, где?

У Сцинка была возможность положить всему конец. Он не смог.

— Очень даже знаю, — сказал он и передал рассказ Лизы Джун Питерсон.

— И что вы об этом думаете?

— Охота на подставных зверей — подлость.

— Я не об этом.

— А, хочешь устроить засаду?

— Я все думаю о Жабьем острове, как не дать им построить мост.

Сцинк уставился на шоссе, где проносились машины.

— Что за идиоты? — Он будто разговаривал сам с собой. — Куда они все мчатся?

Твилли слез с капота.

— Могу сказать, куда я поспешу, губернатор. В Окалу. А по дороге куплю у дружелюбного торговца оружием мощную винтовку. Вам не нужно?