Чтение онлайн

– Не надо, – сказал Твилли. – Определенно не надо.

Дик Артемус и Палмер Стоут были знакомы три года. Впервые они встретились на перепелиной охоте в заповеднике Томасвилл, расположенном за границей штата неподалеку от Таллахасси. Дик Артемус был тогда мэром Джексонвилла, а также мультимиллионером, владельцем семи процветающих агентств по продаже автомобилей «Тойота». По понятным причинам он решил, что ему нужно стать губернатором Флориды, и методично стал искать расположения всех главных игроков в государственной политике. Одним из них был Палмер Стоут – известный лоббист, посредник в сделках, специалист по улаживанию проблем.

Стоут не особо желал знакомиться с Диком Артемусом, поскольку недавно приобрел «тойоту-лэндкрузер», доставлявшую одни неприятности: замкнуло электроподъемник окна, проигрыватель заклинило с компакт-диском Кэта Стивенса, [18] четырехколесный привод функционировал лишь при задней передаче. Приятель Палмера, знакомый с Диком Артемусом, довел до сведения последнего сии огорчительные моменты, и через два дня к подъездной аллее Стоута доставили на платформе новехонький «лэндкрузер». Следующим утром Стоут чартерным рейсом вылетел в Томасвилл.

Перепелки оказались невероятно шустрыми, но ему удалось подстрелить несколько штук. Вторым приятным сюрпризом стал Дик Артемус: раскованный, весьма обаятельный и презентабельный, с непременно безупречными зубами и густой седой шевелюрой. Парень действительно может победить, подумал Стоут; Артемус был на три дюйма выше и в десять раз симпатичнее любых кандидатов-демократов.

В профессии Стоута было неразумно принимать чью-либо сторону (никогда не знаешь, как могут перемениться политические течения), но Палмер потихоньку свел Дика Артемуса с крупнейшими во Флориде донорами избирательной кампании; большинство оказалось клиентами Стоута в сделках по недвижимости, а также промышленным и сельскохозяйственным предприятиям. Симпатичный автомобильный магнат произвел на них благоприятное впечатление. К середине лета, за два месяца до того, как республиканцы выдвинули своего кандидата, Дик Артемус собрал более четырех миллионов долларов в пожертвованиях, в большинстве своем прослеживаемых и даже законных. Он отправился побеждать на всеобщих выборах, имея хорошенький запас в 200 000 голосов.

Дик Артемус не забывал ценного руководства Стоута на первых этапах, да Палмер и не позволял забыть. Обычно услуги требовались лоббисту, но бывали случаи, когда губернатор звонил сам. Они сократили выезды на охоту по выходным, поскольку оба согласились – неосмотрительно показываться на людях вдвоем. Стоут не мог себе позволить распрощаться с демократами, а Дик Артемус не мог допустить, чтобы его заклеймили марионеткой лоббиста скользких дельцов. Их отношения оставались дружескими, если не сказать близкими. Когда (меньше чем через год!) Палмер сдал «тойоту» в счет покупки нового «рэнджровера», Дик Артемус дипломатично скрыл свое огорчение. Будут новые выборы, и связи Стоута понадобятся.

Естественно, губернатор ответил согласием, когда Палмер обратился с редкой просьбой о встрече наедине. Помощник губернатора Лиза Джун Питерсон, ответившая на звонок, поняла, что дело серьезное, поскольку Стоут не пытался заигрывать, не приглашал посидеть в баре, не спрашивал размер платья, чтобы купить ей маленький подарок, когда в следующий раз окажется в Милане. Голос был напряженным и расстроенным, таким Лиза Джун Питерсон Стоута не помнила.

Дик Артемус организовал очередной закрытый прием в губернаторском доме (он ими славился) и устроил, чтобы Стоут вошел через служебный вход, не попадаясь на глаза гостям и репортерам. В меню значились запрещенные к лову детеныши омара, конфискованные морским патрулем у браконьеров в Ки-Ларго и доставленные в Таллахасси служебным вертолетом. (Тем, кто задавал вопросы, объясняли, что рачки-недомерки предназначены для кухни сиротского дома при местной церкви, и едва подвернется оказия – например, обед с настоятелем, – благотворительный акт состоится.)

Омарчики были такие мелкие, что Палмер Стоут тотчас отложил вилку и стал есть руками. Дик Артемус невольно отметил, как Стоут аккуратно складывает пустые скорлупки на край замасленной тарелки; такая педантичность совсем не вязалась с неряшливым чавканьем.

– Мост, – сказал Стоут после второго бокала вина.

– Какой мост?

– На Жабий остров. Проект «Буревестник». – Стоут, набивший рот омарчиками, походил на пятнистого пучеглазого окуня.

– А в чем проблема, Палмер? – спросил Дик Артемус. – Деньги заложены в смету. Дело сделано.

– Нужно, чтобы ты это отменил.

– Ты шутишь?

– Нет. Вопрос жизни и смерти.

– Этого мало.

– Дик, ты должен наложить вето на строительство моста.

– Ты просто спятил!

– Нет. Вот послушай.

Стоут льняной салфеткой вытер масляные руки и неторопливо допил вино. Потом рассказал всю историю с пропажей собаки: ополоумевший маньяк проник в дом, выкрал Магарыча и поклялся убить пса, если Роберт Клэпли получит новый мост; Дези пригрозила бросить Стоута, если он не выполнит требования похитителя, а еще один дорогостоящий развод ему не по карману; он не может позволить, чтобы этот унизительный случай попал в газеты и на телевидение; наконец, он сильно любит глупую собаченцию и не хочет допустить ее гибели.

– Все этот чертов Вилли Васкес-Вашингтон, да? – раздосадованно пробормотал губернатор. – Ему от меня еще что-то нужно.

Палмер Стоут поднялся.

– Господи, неужели ты думаешь, будто я затею похищение собаки, чтобы прикрыть никчемного жмота и пидора Вилли? Да плевать я на него хотел! Черномазый гнус, размазанный по ветровому стеклу жизни!

– Ладно, тише, тише! – По губернаторскому дому разгуливали триста юных скаутов, и Дик Артемус не хотел, чтобы сквернословие Стоута достигло их нежных ушей.

– Я забочусь о своей репутации, – продолжал Стоут. – О своем браке, финансовом положении и будущем в целом…

– Какой породы собака? – спросил губернатор.

– Черный лабрадор.

– Знаю, они здоровские, – добродушно улыбнулся Дик Артемус. – У меня было три штуки.

– Тогда ты понимаешь.

– О да! – Губернатор выставил ладони. – Я, разумеется, люблю этих собак, Палмер, но ради них не стал бы заваливать проект общественных работ на двадцать восемь миллионов долларов. Мухи отдельно, котлеты отдельно.

– Я не призываю тебя загубить проект, мой друг. На следующей неделе ты накладываешь вето лишь на строку с мостом. Возможно, Клэпли немного повизжит. И Рутхаус завопит. Мой трехнутый похититель прочтет в газетах, что сделка по «Буревестнику» вдруг накрылась, отпустит Магарыча, и все получится тип-топ.

– Какого Магарыча? – недоуменно спросил Дик Артемус.

– Так собаку зовут, это долгая история. Главное, Дик, как только я получаю пса, вот что ты делаешь: собираешь законодателей в Таллахасси на специальную сессию.

– Из-за моста? Ты что! Пресса меня растерзает.

Возбужденный Стоут схватил непочатую бутылку вина.

– Дик, по бессмертному выражению «Джетро Талл», [19] ты иногда бываешь дубина дубиной.

Губернатор взглянул на часы.

– Давай только самую суть.

– Слушай. Ты созовешь специальную сессию не ради какого-то вшивого моста, а ради просвещения. Тебе не нравится, как коллеги-законотворцы поработали над твоим планом по системе образования…