Чтение онлайн

Во сне Твилли открыл воспаленные глаза и поплыл, со всхлипом хватая воздух. Он подплыл к дому высотой этажей в тысячу и ухватился за балконные перила. Повис, надеясь набраться сил. Вокруг в пене качались тела птиц, темная масса с расколотыми клювами, скрюченными желтыми когтями и растрепанными окровавленными перьями…

Мальчик старался подтянуться и вылезти из ледяной воды на сухой балкон, но сумел лишь достать подбородком до перил. На балконе в мокрых мешковатых шортах стоял его отец, Маленький Фил. Он протягивал сложенные ковшиком руки, где сидели сотни крохотных полосатых жаб с выпученными глазами и раздувшимися мордами. Они так немилосердно верещали, что закладывало уши.

Твилли закричал, закрыл глаза, выпустил перила и упал спиной в поток. Течение закружило его, как бревно-топляк. Что-то мягкое коснулось его щеки, и Твилли отмахнулся, решив, что это мертвая птица.

Но нет, то была рука Дези. Твилли открыл глаза. Как странно: тепло, Дези его обнимает, слышно, как бьется ее сердце.

– Все хорошо, – сказала Дези.

– Да. – Твилли почувствовал на лбу легкий поцелуй.

– Ты дрожишь.

– Значит, вот что такое сны.

– Я принесу тебе еще одеяло.

– Нет, не уходи.

– Хорошо.

– Не хочу, чтобы ты уходила.

– Ладно.

– Никогда.

– !..

– Подумай об этом. Пожалуйста.

Дом был темен и тих. Сигнализация не включена. Палмер Стоут вошел, окликнул Дези и нашарил выключатель. Заглянул в спальню, в гостевые комнаты, на веранду, обошел весь дом. Жены не было, и Стоут разозлился. Ему не терпелось рассказать о последней выходке похитителя и показать собачью лапу в коробке из-под кубинских сигар. Хотелось заставить Дези вспомнить все до мельчайших подробностей об этом ненормальном, который украл Магарыча. И пусть бы рассказала все садисту – дикобразу-наемнику Роберта Клэпли, который выследит похитителя. И прикончит.

– Я хочу, чтобы он сдох!

Палмер Стоут взглянул на себя в зеркало ванной. Ну и видок! Глаза ввалились, лицо выпачкано, спутанные пряди мокрых от пота волос. В ярком свете ванной был заметен и след на подбородке от косметической операции.

– Хочу, чтобы он сдох! – вслух повторил Стоут, чтобы услышать, как жестоко это звучит. Он в самом деле желал, чтобы этого человека убили… грохнули, кокнули, убрали, замочили – как это называется у парней типа мистера Гэша? Говнюк-молокосос заслуживает смерти, потому что влез в сделку ценой двадцать восемь миллионов долларов, которую так искусно сдирижировал Стоут, похитил добродушного Магарыча и использует его для вымогательства, да еще испоганил отношения Палмера с женой. Стоут точно не знал, в чем дело, но с тех пор, как Дези пообщалась с похитителем, она ведет себя странно. Вот вам: половина одиннадцатого, а ее нет дома. Миссис Палмер Стоут нет дома!

Он прошел в кабинет и сел на свой трон среди чучел рыб и зверей со стеклянными глазами. Набрал по телефону особняк губернатора и потребовал, чтобы его соединили с Диком Артемусом. Лакей по имени Шон (прекрасно! обычная шестерка!) сообщил, что губернатор лег пораньше, и его нельзя беспокоить. Сие означало, что Дик Артемус где-то дерет Лизу Джун Питерсон или еще кого из своих помощниц с тремя именами, участниц женских клубов. Взглянув на сигарную коробку, Стоут решил, что посылка с лапой заслуживает личной беседы с губернатором Флориды. Дик Артемус просто обязан знать, что похититель не угомонился. Нужно напомнить губернатору о необходимости скорейшего запрета строительства моста и передачи информации в газеты, чтобы прочел ворюга.

Но юный усердный Шон стоял на страже покоя патрона и не стал соединять с прелюбодействующим экс-торговцем «тойотами».

– Как твое полное имя, сынок? – прогремел в трубку Палмер Стоут.

– Шон Дэвид Галлахер.

– И тебе нравится служить в особняке губернатора, так? Гляди, одно мое слово, и ты снова окажешься в сраной пиццерии, где будешь раздавать салаты. Усек, парнишка?

– Я сообщу губернатору о вашем звонке, мистер Стоут.

– Уж будь любезен, дружок.

– И еще передам от вас привет отцу.

– Да? И кто же твой папаша?

– Джонни Галлахер. Исполняющий обязанности спикера законодателей.

– Ладно. О'кей, – примирительно буркнул Стоут и повесил трубку. Черт бы побрал этих молокососов, кипел он, и должности получают благодаря папенькам.

Палмер заглянул в сигарную коробку.

– Господи, что он еще пришлет? – буркнул он и захлопнул крышку.

Стоут постарался вспомнить, как выглядел тот парень, что передал ему издевательскую записку в «Поклоннике». Загорелый, в цветастой рубашке… Стоут еще принял его за лоботряса из яхт-клуба. Но вот лицо? Молодое, припомнил Стоут. В баре было накурено, сам он уже поднабрался, а парень сидел в темных очках… Нет, лица не вспомнить. Сволочному мистеру Гэшу придется справиться у Дези. Только она общалась с похитителем.

Стоут представил мистера Гэша наедине с Дезиратой, и его передернуло. Жуткий тип! Интересно, мерзкий крысенок еще жив? Наверняка пищит и слепо тычется в банки с крупой. Невероятно! Просто в голове не укладывается! Он, Палмер Стоут, один из влиятельнейших людей штата Флорида, и вдруг его благородный сверкающий мир сплющился до размеров низкопробного шоу с участием расчленителя собак, фетишиста, запавшего на кукол Барби, и панкующего садиста, который запихивает в глотку грызуна!

Слава богу, об этом не прознали все те, кто, нуждаясь в Палмере Стоуте, выдающемся лоббисте, боялся его и к нему подлещивался. Все эти важные люди, забивавшие звонками его автоответчик в Таллахасси… Мэру Орландо требовалась ловкость Стоута, чтобы получить сорок пять миллионов долларов из федерального дорожного фонда, поскольку парк аттракционов «Мир Диснея» настаивал на сооружении еще одного выезда на шоссе № 4. Президент компании, выпускающей игральные автоматы, просил об организации приватного обеда с вождем семинолов. Дама-конгрессмен из Вест-Палм-Бич умоляла достать места в ложу на открывавшую бейсбольный сезон игру «Марлинов» (не для себя, а для пяти руководителей сахарных фирм, которые уговорили сборщиков тростника с Ямайки и Гаити сверх возможного щедро финансировать компанию конгрессменши по переизбранию на новый срок).

Вот каким был мир Палмера Стоута. Вот каковы люди его круга. А с этим ненормальным засранцем, выкравшим беднягу Лабрадора, нужно кончать. И с ним будет покончено, когда его выследит Дикобраз.

Стоут выдвинул верхний ящик стола и достал пачку любимых фотографий, сделанных «поляроидом» во время сексуальных забав. Эти он снимал в Париже – недельную поездку оплатил многонациональный конгломерат горнорудных предприятий. На фотографиях Дези не очень было видно – тут бедро, там плечо, – но и этого хватило, чтобы у Стоута кольнуло сердце и засвербило в паху. Куда она подевалась?

Тут он заметил мигающую лампочку автоответчика. Нажал «воспроизведение» и откинулся на спинку кресла. Первый звонок от Роберта Клэпли – тот был необычно взволнован и задыхался: «Я по поводу носорожьего порошка… Позвони мне, Палмер. Сразу позвони!»

Через полчаса опять звонок Клэпли: «Палмер, ты дома? Нужно поговорить. Это насчет моих Барби, они… Позвони, ладно? В любое время».

Третий звонок от Дези. Услышав ее голос, Стоут поспешно прибавил громкость.

«Палмер, со мной все в порядке. Меня не будет несколько дней. Просто мне какое-то время нужно побыть вне дома. Пожалуйста, не волнуйся… Мы поговорим, когда я вернусь, хорошо?»

Она не казалась ни испуганной, ни расстроенной. Говорила совершенно спокойно. Однако в записи что-то тревожило, какой-то звук на фоне. Он раздался за мгновенье до того, как Дези попрощалась.

Чтобы удостовериться, Стоут трижды прослушал запись. Никакого сомнения: лай собаки.

И не просто собаки. Лаял Магарыч.

Стоут застонал и прижал ко лбу пухлую руку. Сумасшедший недоносок похитил жену.

Опять.

Стоял конец апреля, и теплым ветреным утром двенадцать японцев, мужчины и женщины, высыпали из снабженного кондиционером заказного автобуса, который припарковался на обочине двухрядной дороги в Норт-Ки-Ларго. Путешественники разбились на пары и забрались в полудюжину разноцветных байдарок. Под нежно-кремовыми небесами они погребли по излучине реки Пароходной в направлении Барнз-Саунд, где намеревались съесть обед в коробочках и вернуться. На все путешествие отводилось четыре часа, но о туристах не было ни слуху ни духу почти три дня. В конце концов их обнаружили, когда глубокой ночью они брели по окружному шоссе № 905. Не считая царапин и комариных укусов, все были целы и невредимы. Как ни странно, туристы отказались сообщить полиции, что с ними случилось, и избегали репортеров, жаждущих интервью.