Хюррем. Исчезнувшая
Шрифт:
Весь багаж султанши уже стоял рядом, а разноцветная кошка выглядывала из самого большого баула, разлегшись внутри на шелковых лентах. Судя по растрепанному виду самого этого тюка можно было предположить, что он уже не раз служил опочивальней для наглой пушистой девицы. Мерием давно заподозрила ее в присвоении бесценных шелковых тканей из Бурсы и нежнейших кружев, доставленных для хасеки из французских монастырей. Во время ночлега в дорожном шатре, что собирали для них воины, кошка всегда сопровождала их, а потом исчезала.
– Моя госпожа, клянусь Аллахом, она спит в нашей карете, – уверяла Мерьем безучастную ко всему Хюррем.
– Что ж с того… А возможно, что она охотится в лесу, – ответствовала султанша, желая немного отвлечься от мрачных мыслей.
– Моя добрейшая госпожа, – у нее слишком холеный и изнеженный вид. Да и хитра она не в меру. Уже в первую-то встречу у фонтана проявила свои порочные наклонности. И откуда только появилась она, значит, успела там же и залезть к нам багаж. Ах, шелка, ах, кружева, никакой добродетели и уважения с ее стороны!
– То исчезает, то появляется, бродит сама по себе. Такая свободная и таинственная… Пусть у нее будет имя. Гизем – тайна. Назову ее Гизем.
– Как будет угодно милостивой госпоже!
Глаза постепенно привыкали к ярко бьющим лучам дневного солнца. Предводитель отправился вглубь зарослей по какой-то еле заметной тропинке, а Хюррем, Мерием и несколько охранников остались ждать его возвращения посреди двора.
Привыкшая к строгой геометрии и упорядоченности султанских садов, предметом неустанных забот армии садовников, Хюррем в изумлении взирала на это хаотичное нагромождение всевозможных видов средиземноморской флоры. Гранатовые и айвовые деревья соседствовали здесь с олеандровыми кустарниками и зарослями камписа, чьи яркие цветы, словно длинные пиалы свешивались до самой травы. Колючие опунции терялись в зарослях вереска, разросшегося безнаказанно и вытесняющего постепенно солнечные бархатцы и горделивые маки, посаженные здесь когда-то специально.
Предводитель появился из-за деревьев также внезапно, как и исчез. Он вел за собой женщину с ног до головы окутанную в льняную ткань, более всего напоминающую бурко, очень распространенную у женщин в турецких провинциях. Виднелись только глаза, покрытые сетью морщин, они цепко пробежались по вновь прибывшим и остановились на пушистом сером хвосте, нагло помахивающем из багажа.
– Хатун, ты все поняла.
Женщина кивнула. Главарь распорядился доставить багаж в дом, двери которого уже открывала эта женщина. После чего, все мужчины ушли, а Хюррем со служанкой оказались внутри.
– Кто ты? – сразу же требовательно спросила Хюррем, убедившись, что любители завязывать ей рот удалились.
– Периде мое имя, госпожа.
– Ты знаешь, кто я?
– Да, султанша.
– Вот как! Значит, и ты не боишься казни!?
– На все воля Аллаха.
– Для чего мы здесь? Я ехала к своему сыну, он в опасности!
– Забудьте о шехзаде, госпожа.
– Да что же это! Кто вы все такие? Зачем я вам? Что вы хотите от меня?
– Госпожа, я могу сказать лишь то, что сказала. Вы будете находиться в этом доме до тех пор, пока не поступят другие распоряжения нашего господина. Вокруг дома очень хорошая охрана, а дальше огромный дикий лес. Прошу вас, располагайтесь. Еда и напитки уже ждут вас. Я приду ближе к вечеру.
Сказав все это, женщина поклонилась не слишком низко и направилась к выходу.
– Постой! Распоряжения? Но откуда? Кто он? Кто ваш господин!?
Ответом послужило молчание и звук закрывающейся на замок двери.
6
Итак, они остались в незнакомом доме с вещами и кошкой по имени Гизем. Хюррем была настолько обессилена этим изнуряющим переездом, что ноги уже не держали её. Она устало опустилась на ближайшую тахту и сказала Мерием:
– Я подумаю, что делать дальше, но пока нужно прийти в себя, подай мне воды. Эта адская дорога забрала у меня все силы.
– Госпожа моя, вам необходим отдых. Не приведи Аллах, вы заболеете. Как я отвечу перед Всевышним! – служанка уже наливала ей из медного графина, предварительно проверив содержимое на себе.
– Поешь и ты, а потом нужно будет осмотреться, наверняка здесь есть и другой выход…
На низком мраморном столике овальной формы стояли кувшины медные и серебряные с вином, щербетом, медом и молоком. В больших серебряных блюдах был выложен овечий сыр, вишни, пудинг зерде, сделанный из риса, плов, сушеные креветки и тунец. Рядом на маленьком резном круглом столике находился большой круглый поднос-софра. На нем уже были приготовлены маленькие зеленоватые тарелочки из фарфора.
Хюррем несказанно удивилась
– Как странно, откуда здесь в глуши китайский тонкостенный фарфор, прозрачный и звонкий, его невозможно перепутать с обычным. Он крайне редкий, и в султанском дворце не каждый раз в нем подают.
Она взяла одну из невесомых тарелочек и стала внимательно её осматривать, поворачивая в разные стороны.
– Ну конечно, это фарфор селадон, старинный самый ранний из тех, что есть в Топкапы.
– Наимудрейшая госпожа, но как вы определили это?!
– Обрати внимание на его необычный цвет.
– Ну, он какой-то грязно-зелёный, простите, я в этом ничего не понимаю.
– Ах, Мерием, это обманчивое впечатление. Да, сначала он кажется невзрачным, так же, как и некий камень под названием нефрит, но если посмотреть повнимательнее, то можно увидеть настоящее искусство. Он немного прозрачный и когда солнце попадает на него, то можно увидеть этот прекрасный перелив от серого к зелёному, внутри него вспыхивают искорки, а иногда попадаются трещинки, говорящие о подлинности этого чуда. Этот нефритовый оттенок напоминает цвет последождевого неба.
– Госпожа моя, вы так прекрасно говорите, что и я теперь уже восхищена этими тарелочками. Великий Аллах, да как же из них есть, позвольте вашей ничтожной рабыне взять для трапезы вот эту медную мисочку, иначе вместо еды я буду трястись от страха.
Мерием наскоро поела и поспешила приступить к распаковке багажа. А Хюррем, удостоверившись в том, что блюда не отравлены посредством Мерием, трапезничала не спеша, потихоньку осматривая помещение. Собираясь отведать тунца, она почувствовала некоторое шевеление около ближайшей подушки и встретилась с укоризненным взглядом раскосых глаз Гизем.
– Ах ты, таинственная гостья, желаешь рыбки, шалунишка?
Кошка проникновенно шевельнула ушами. Получив от хозяйки несколько лакомых кусочков в селадоновой пиалочке, Гизем принялась за еду спокойно, с видом достойным и торжественным. Она не разбросала ни одного кусочка, иногда помогала себе лапкой, и делала всё так изящно, словно аристократка из Европы. Хюррем залюбовалась своей подопечной. Окрас у неё был дымчато-серый, под мордочкой красовался беленький фартучек, на каждой лапке было по носочку, а на спинке проглядывали рыженькие пятнышки. Кисточка на пушистом хвосте тоже была огненно-рыжей.