Чтение онлайн

На несколько десятилетий утвердилось убеждение, что нацизм побежден окончательно... Но после возмездия, обрушенного на нацистскую Германию, пришлось заниматься ещё и милитаристской Японией, перенести значительную часть усилий на восток...- возникли кадры оперативной кинохроники...- И здесь каждый шаг, каждая победа давалась очень нелегко. Слабая подготовка, недостаточная организация... Тысячные потери... Вторая мировая война завершилась, но это был только один эпизод, эпизод сильнейшего противостояния...

В следующем зале вы увидите послевоенную Европу... Там будут новые свершения и победы, но там будут и новые ошибки и потери... Вас проводят те, кто не вернулся с полей Второй Мировой и Великой Отечественной, кто остался верен добру в застенках гестапо, кто погиб, сражаясь, в партизанских отрядах...- В полной тьме возникла неширокая светящаяся мертвенным светом полоса, пролегшая через весь зал от места, где стояли притихшие и поражённые до глубины души увиденным, почувствованным и услышанным школьники к противоположному порталу - выходу. По краям полосы встали едва различимые в деталях фигуры людей, лица которых освещались неверным мятущимся коптилочным светом.
– Это - только малая часть известных и неизвестных героев, сумевших тогда собственной жизнью исправить ошибки Системы и помочь избежать ещё больших потерь. Помните об их подвиге, помните, что не всегда подвиг будет иметь имя героя... Помните о цене ошибок... Помните о цене пройденного пути... Уходя в послевоенную Европу, в послевоенный мир, запомните всех, кого вы здесь увидели, кого здесь встретили, кто остался в прошлом, но навсегда сохранил в нас стремление противостоять Злу во всех его обличьях - от звериного до овечьего...
– Школьники, внимательно вглядываясь в лица стоявших по сторонам полосы людей, несмело двинулись к засеревшему в полутьме проему портала.

Стелла в изнеможении опустилась в подставленное Александром кресло. За школьниками уже закрывались двери портала. Затеплились, постепенно разгораясь, немногочисленные софиты...

– Ну, ты даёшь...- в один голос сказали Георгий и Александр.
– Стелла, тебе надо в историки идти... Или - в журналисты. А ты подаёшься в приборостроители...

– А где Ксения, мальчики?- Стелла прикрыла утомлённые глаза, в которых читалась целая гамма чувств - от возмущения до зовущей убеждённости в правоте своих слов и действий.

– Я здесь.
– смертельно уставшая и бледная до синевы девушка приблизилась к своим товарищам. Георгий подставил ей второе кресло.
– Стелла, ты определённо велика...

– А Дина? Без её имитаторов и видеоряда, спланированного Сашей, мы бы не смогли достичь такого эффекта. Где она?
– Стелла повела взглядом по залу.

– Я здесь, над вами... Должен же кто-то управляться со всей этой машинерией...- из неширокого проёма над входным порталом выглянула Дина.
– Скоро спущусь к вам, надо остудить катушки...

– Дина, наши поздравления.
– коллеги соединили руки над головами.
– спасибо...

– Вам спасибо. Это - не только моя заслуга. Это заслуга всей нашей группы...

– Но и каждого в отдельности. Кажется, нам можно уходить. На сегодня поток закончен. Завтра следующий, а нам утром нужно скорректировать многие моменты, чтобы избежать повторных и новых сбоев. Мальчики, вы ...

– Нет проблем, девчата, сопроводим.
– сказал Александр.
– Вот только Дина спустится из своего машинного поднебесья...

– Я уже спустилась.
– хрупкая девушка вошла в круг одноклассников.
– Я готова.

– Хорошо.

В тот день Александр долго не спал. Он, отвечавший за общий сценарий и технологическую поддержку, сам словно пережил все, что в том зале и в музейном комплексе в целом обрушилось на пятилетку-первоклассника... Это была перемалывающая и перепахивающая волна... Она мало походила на впечатление, которое можно было получить от просмотра шедевров Планетного фильмофонда. Но волна имела это впечатление в своей основе, развивала и дополняла его новейшими разработками. Это была не жестокая, а умная и необходимая волна. С помощью таких волн ежесекундно формировалась личность нынешнего землянина...

Через такой день прошел и Александр, когда стал школьником. Но тогда ещё не было подобной процедуры знакомства с основными вехами Евразийской истории... Теперь ему, как выпускнику, доверили ввести в круг основ исторических знаний новых людей, традиционно именуемых "младшими"... И, кажется, первый экзамен он выдержал... Успокоенный сознанием хорошо выполненной работы, Александр уснул.

Александр Иванов. Продолжение личностной пустоты

К сожалению, десять лет учебы не дали возможности Александру стабилизироваться в личном плане. Он, как и предсказывал отец, намертво натянул на себя маску недоступности и рассматривал женщин и девушек только как коллег, не имевших права переходить второй и, тем более - третий уровни глубины взаимоотношений.

– Чёрт возьми, Александр.
– сказал его друг, король химической лаборатории Степан Гаврилюк, когда они остались после занятий в библиотеке, чтобы подготовить очередные выдержки из источников для новых видеокурсов по учебным дисциплинам.
– Ты, я понимаю, прошел личностную инициализацию в тяжёлом режиме. Я также понимаю, что объект твоей первой любви оказался отнюдь не образцом чистоты и совершенства, но скажи мне, в чём провинились все остальные девчата? Они, к твоему сведению, буквально преследуют меня и всех твоих коллег-юношей одним и тем же вопросом: когда Александр Иванов снимет непрошибаемую для их максимальных возможностей броню и станет обычным человеком? Ты же уже взрослый, никто не будет считать тебя ребёнком. А что делаешь ты сам? Ты ограничиваешь девчат чисто служебными отношениями, не имеющими ничего общего с обычными взаимоотношениями "двух цивилизаций". Скажи, когда ты последний раз был в нашем кафе?

– На прошлой неделе, во вторник.
– Александр, не поднимая глаз на говорившего, пролистал на экране несколько частей Свода информации.
– Понимаю, куда ты клонишь...

– Во-во. Ты там сидишь как статуя Командора. Мы-то, мужчины, с тобой общаемся спокойно и свободно, у нас проблем нет. Но ни одна девушка, в том числе и из имеющих честь быть в числе наших подруг и знакомых, как мне хорошо известно и ясно, просто не в состоянии до сих пор сколько-нибудь существенно пробить твой психологический защитный панцирь. Даже Регина Дубровицкая - наша школьная и академическая королева психологии, вице-капитан Астрофлота - и та в полнейшей растерянности. Я уже и не напоминаю, что она - наша одноклассница и в этом факте никто не видит никакого предосудительного подтекста. Ты что,- осенило короля химии, - решил в монастырь подаваться?

– Не знаю.
– задумчиво произнес Александр.
– Один из моих дальних родственников говорит, что из меня вышел бы неплохой священнослужитель. Так что в этом аспекте я пока в раздумье. И в печали.
– добавил он.

– Не думаю, что я в состоянии опровергнуть такое авторитетное мнение, у меня просто нет достаточных на то оснований, но смею заметить, что пока ты - светский человек. Пойми, девчатам интересен ты не как вице-президент и не как школьник с уникальным, пусть и официально заниженным индексом универсальности подготовки, а как человек.

– Понимаю, но ничего сделать не могу.
– твердо сказал Иванов.

– Я думаю, что с Соколовой ты больше не будешь встречаться?

– Нет. Хотя я точно не знаю.
– в голосе Александра проступила неуверенность.

– Понимаю. По закону психологии мы, мужики, очень уязвимы во всём, что касается нашей первой любви. И тут мало что можно изменить. Но ты, я надеюсь, не собираешься к ней возвращаться?

– Не думаю. Это будет предательством по отношению к моей сути. Я её простил, но простил как человек человека, а не как свою первую любовь. Она просто не смогла удержаться на возможной высоте положения. Вчера я получил от неё короткую телеграмму с адресом. Я думаю, это своеобразный вызов и пропуск.