Чтение онлайн

– Если честно - да, Андрин. Немного вымоталась. Но это поправимо. А вот твоя весёлость, вижу, немного показная. Что случилось?

– М-м-м. Проблемы.

– Мне угадывать или сам скажешь?

– От твоих угадываний мороз по коже - сразу в точку попадаешь.
– Андриан Николаевич сел на кровать, не выпуская жену из рук.
– Проблемы в нашей молодежной организации дивизии. Избиение.

– Кто кого?

– Один из пацанов-первогодков избил нашу дочь Всеславу.

– Та-а-к. И каков же результат?

– Нам еле удалось остановить Петра и Константина. Они уже весьма помяли обидчика. Ещё немного - и он бы отправился к праотцам. Борис в разборках почти что не участвовал - братцы его просто оттащили, иначе у нас был бы труп. А ведь он между тем наш, спецназовец.

– Понимаю. Борис умеет делать врагов покойниками. Но и Петра и Константина следует похвалить за то, что вступились за сестру. А Ульяна?

– Она также попыталась помять... И весьма успешно. Но братцы оттащили её в сторону слишком быстро и сами продолжили наказание. Пока мы не прекратили это возмездие. Скажу прямо, их обоих остановить было сложновато.

– Где обидчик сейчас?

– На гауптвахте, где же ещё. В ПКТ.

– Законно. Твоё решение?

– Майор Кутузов, как командир местной организации настаивает на суде и дисквалификации.

– А молодые спецназовцы?

– Они пять раз пытались взять штурмом гауптвахту. Весьма профессионально. Сама понимаешь, не для того, чтобы освободить и оправдать.

– Понимаю. Как Всеслава?

– Оправилась. Я распорядился пока подержать её в медсанчасти в отдельной палате, но разрешил приходить туда друзьям и подругам. Врачи не возражают. Она достаточно быстро восстанавливается и особых проблем у неё нет. Лечение проходит успешно. Да и она не доставляет особых хлопот. У нас всё же весьма дисциплинированные девчата.

– И почему не сообщил раньше?

– Викта, ну ты же знаешь...

– И всё же.

– Мы уже сами разобрались.

– Как обидчик объясняет причину нападения?

– В его пояснении отсутствуют любые логические схемы. Он действовал импульсивно и эмоционально.

– А вот это уже опасно и настораживает. Кто курировал новичка?

– Вице-сержант Новицкий. Он уже подал рапорт о своем разжаловании в рядовые.

– Надеется легко отделаться... Не получится. Ответит по всей форме за наплевательское отношение к подопечному.
– поморщилась Знаменская, но затем снова вернула лицу выражение деловой сосредоточенности.
– Значит так. Пока пусть ваши структуры разберутся во всем детально. Всю собранную информацию пусть предоставят мне. Это раз. Во-вторых, завтра утром собери на полигоне весь личный состав ближайших к этому городку подразделений дивизии. Для торжественного краткого построения. Всего на полчаса. В третьих, после построения я сама займусь этим случаем.
– Виктория встала с колен мужа.
– И не пытайся меня остановить. Я уже имела неприятный разговор с журналистами и любой облом в такой ситуации нам крайне вреден.

– Не буду. Тебя остановишь.
– Андриан встал.
– А сегодня?

– Сегодня я пройдусь по службам и побываю на полигоне, поговорю с твоими воинами. Не возражаешь?

– Нет. Только форму одень.

– Андрин...

– Старше тебя по званию здесь никого нет и наши люди в расположении части лучше воспринимают того, кто в форме. Увы, это факт.

– Ладно.
– Знаменская открыла шкафчик.
– Был у нас один полковник стало два полковника.
– она достала пакет с комбинезоном. Будучи врачом и женой кадрового офицера специальных сил России, Знаменская, верная своим принципам, в кратчайшие сроки прошла необходимые тесты и экзамены и довольно быстро, но заслуженно получила звание полковника специальных сил России незадолго до избрания на пост Президента страны, на что её супруг отреагировал абсолютно спокойно.

– А я пока пройдусь на кухню, просмотрю запасы провизии. Знаю, ты после инспекции любишь поесть.

– Да. Андрин. Распорядись, чтобы моим людям ни в чём не отказывали и к машине никого не допускали. И пусть проверят как они разместились и нет ли каких пожеланий.

– Слышал. Дежурный по КПП уже получил распоряжение. Об остальном я распоряжусь.

– И ещё: если мои орлы - все без исключения - захотят, пусть приходят сегодня вечером к нам. Не возражаешь?

– Нет, как можно, Викта.

– Можно, если осторожно.
– улыбнулась Знаменская, провожая взглядом уходившего на кухню мужа.
– И спасибо, что не стал скрывать от меня проблему.

– Да, от тебя скроешь.
– вполголоса проговорил Андриан Николаевич, открывая дверцу шкафа с продуктами.
– Нигде и никогда. Ты же способна за минуту вырыть котлован глубиной в километр. Любой снаряд просто обзавидуется.

Облачившись в полковничью форму, Виктория Станиславовна поправила перед зеркалом берет и портупею, придирчиво проверила чистоту ткани, после чего подхватила лёгкую планшетку, прицепив её к поясу. Через несколько минут она уже выходила в вестибюль, козыряя вскочившему и вытянувшемуся в струнку сержанту. "Похоже, Андрин был прав. Человека в форме в армии гораздо лучше воспринимают. Надо над этим поразмыслить".
– отметила Знаменская.

– Госпожа президент России. Здравия желаю. Начальник гауптвахты капитан Григорьев. За время моего дежурства происшествий не случилось.
– подтянутый коренастый офицер отдал полагающийся по уставу рапорт.

– Покажите мне ПКТ и дайте поговорить с заключённым.
– сказала Знаменская, отвечая на уставное приветствие филигранным воинским жестом.
– Оставьте одного из ваших орлов рядом.
– последнюю фразу она сказала, чтобы не оскорблять недоверием начальника гауптвахты. В конце концов она в его владениях гостья и ему виднее что и как.

– Слушаюсь.
– капитан кивнул подскочившему старшему солдату.
– Железнов, проводи и побудь рядом. Рыпнется - действуй.

– Есть.
– старший солдат козырнул президенту.
– прошу следовать за мной, госпожа президент России.

Оказавшись в изолированной камере, Знаменская огляделась по сторонам. Перед ней стоял пятилетний пацан в безрукавке и шортах.

– Заключённый Ртищев, статья пять-сто-шестьдесят.
– отрекомендовался он.

– Садись.
– Знаменская указала на полку-нары и сама села на табурет, подождав, пока мальчишка сядет.
– Что на этот раз не поделили? Только давай в подробностях и без утайки.

Рассказ мальчишки её не удивил. Она выслушала его не прерывая, без реплик и дополнительных вопросов.

– Я не знал, что это ваша дочь, госпожа президент.

– А если бы знал?

– Ни в жизнь бы пальцем не тронул.

– Похвально. Но для спецназовца России - абсолютно недостаточно.

– С меня даже форму сняли. Вот это дали и сказали, что всё...

– Стандартно.

– А моего куратора обещали разжаловать.

– Собственно говоря, он сам захотел. Я знаю о его рапорте.

– Но он не виноват. Виноват я.

– Хорошо, что понимаешь.

– Я прошу вас не отчислять меня.

– Этот вопрос - не ко мне. Это - решать командованию молодёжной организации и вашим старшим товарищам. Я вмешиваться не буду.

– Я обещаю, что это - в последний раз.

– Почему?

– Я всё понял.

– Что именно ты понял? Что перед тобой была дочь президента твоей страны? Или что перед тобой была женщина, будущая мать и жена? Или, может быть, ты понял, что мы в состоянии раздавить тебя без всякой жалости? Что именно ты понял?