Чтение онлайн

Причём тут шедевры!
– не сдавалась рыжая.
– Это же набор звуков, а не шедевр!

Но куда этой коммуноидной девахе тягаться с дилапером, у которого по демагогии были круглые пятёрки!

Да, действительно, кому-то так может показаться. Обезьяне вообще любые стихи покажутся набором звуков, - сказал я под неуверенные смешки, - но это не значит, что стихи плохие. Дело в обезьяне.

Я заметил, что атлету не понравилось сравнение девушки с обезьяной. Он потемнел лицом и сделал шаг по направлению ко мне. Я поспешно добавил:

Про обезьяну я, разумеется, образно.

В ожидании поддержки я обвёл глазами поэтов и возвысил голос:

Но ведь мы - не обезьяны. Мы должны смотреть в будущее. Сумбуризм - это наиболее естественное направление, ибо сам космос возник из хаоса, сумбура. Так и в стихах Анта, в сумбурных звуках на первый взгляд, я ощутил дыхание грядущего. Я увидел картины покорения Вселенной, росистые зори, цветущие луга и журчащую речку, текущую среди густых трав.

На мужественном лице атлета я прочёл сомнение:

Правда, Леда, что-то в этом есть...
– пробормотал он, обращаясь к рыжей.
– Вроде как речка...

Да что ты понимаешь, Лим!
– рассердилась девушка, почему-то не услышав в "валалуме" росистых зорь.
– Какая речка?! Набор звуков нам пытаются преподнести как новое направление в поэзии!

Но к моему великому удовлетворению на лицах некоторых поэтов я прочёл сомнение. Они усиленно искали смысл в прочтённой ахинее. Мощная штука - синдром поиска глубинного смысла. Свойственный интеллигенции, он заставляет искать потаённый смысл в любой абракадабре.

Закончив выступление, я спустился с возвышения и перевёл дух. Ко мне немедленно подскочил моложавый человек с такими хитрыми глазами, что я вторично обрадовался. Типаж прощелыги, как и диссидента-неудачника, для дилапера - тоже находка.

Я - Герт, - преставился он.
– Визунист. Очень сегодня интересная новость получится!

Он от радости потёр ладошками. Мне стало ясно, что визунист - это вроде нашего журналиста, формирующего новостную ленту в визуне.

Заголовок нужен броский, - посоветовал я.
– Что-то вроде "Скандал в Сквере Творчества" или "Непонятый гений наносит удар".

Замечательно! Я подумаю, забредыш, - пообещал Герт, вдохновившись. Удивительно, как тут с первого взгляда определяют, что я - из другого мира.

К нам подошёл раскрасневшийся поэт, и визунист обратился к нему:

Ты молодец! Сенсация! Мне страсть как надоело писать об открытии новой выдумницы, показателях матэргостаний и прочей тоски. А тут - взрывная новость! Потрясающая!

Надо обязательно сообщить, - поддержал я визуниста.
– Люди жаждут свежего, нового. Это и есть выражение свободы слова.

Немного подумав над этой фразой, визунист восторженно выдохнул:

Как это верно сказано! Свобода слова!

Люди рождены свободными, - подлил я масла в огонь.
– Свобода творчества, свобода визунистская, свобода мыслить и дышать...

На непривыкшего к дилаперскому словоблудию визуниста эти слова подействовали как глоток энергетического напитка. Он прямо взвился в воздух от восторга. Герт рвался с места, чтобы скорее умчаться публиковать скандальную новость, но я не мог просто так отпустить такого нужного человека. Мне страшно нужен был свой человек в сфере массовой информации, чтобы капать на мозги аборигенов. Мы договорились замыслиться в ближайшее время.

В номере гостиницы я ожидал увидеть скучающего стажёра, притащившего пиво и порнуху. Но удивительно, номер был пуст. Может, новичок решил дотащить посылку в два этапа? Но я, осмотрев номер, не нашёл ни пива, ни прочих присланных товаров. Пока я занимался поисками, в номере неожиданно вспухла странная группа: два молодых человека с красными повязками на рукавах и помятый Виталик с тощим рюкзаком в руках. По-моему, новичок был пьян. Я понял, что его сцапали сконфигурировавшиеся дружинники.

Добрый день, - обратился ко мне юноша повыше.
– Это ваш товарищ?

Он указал на хмурого новичка.

Мой...

Забредыш?
– уточнил высокий парень.

Я неопределённо промычал.

У нас, молодые люди, спиртное распивать на улицах не принято, - веско проговорил тот, который пониже.
– Тем более в людном месте, где полно женщин и детей. И пытаться споить при этом окружающих. На первый раз прощаем, но при условии, что больше такое не повторится!

Виталик мутным взглядом посмотрел на меня. Я постарался придать своему взгляду самое сердитое выражение, на которое был только способен.

Сделав замечание, молодые люди отпухнули от нас.

Ну, юный дилапер, как тебя угораздило с силовиками столкнуться?
– начал я допрос с пристрастием.

Новичок опустил голову и начал теребить лямку рюкзака. От него пахнуло спиртным.

И пиво где?
– добавил я, наконец, обратив внимание на подозрительный маленький объём рюкзака.

Я, это... Дилапинг проводил...
– высказался стажёр.
– По инструкции...

Дилапинг он проводил!
– возмутился я.
– По инструкции! Это ж какая такая инструкция научила тебя среди бела дня пиво хлестать ящиками?!

Понимаешь... Я забрал посылку из горловины... А потом решил с быдлом поработать. Пошёл на площадь, нашёл пару человек и угостил их. А потом эти налетели, с повязками, пиво отобрали и сюда привели.

Я сморщился. Чему только учат молодёжь на бесконечных межмирторговских тренингах! Это ж додуматься надо - начать дилапинг коммуноидного мира со спаивания населения на улице!

Двойка тебе за практику!
– вынес я резолюцию.
– Чуть всё не испортил. Будем надеяться, что не попали на крючок здешних спецслужб.

Да какие тут спецслужбы!
– резонно заметил стажёр.
– Так, дружинники одни...

И что теперь, можно пьянствовать средь бела дня?!

Виталик только вздохнул, опахнув меня запахом пива. И я добавил:

Запрещаю тебе принимать самостоятельные решения. Теперь будешь проводить дилапинг только с моего разрешения.

Я заметил, что последнюю фразу я сказал почти стихами. Вот что значит общение с творческой интеллигенцией!

Увы, мой план тоже не сработал. Интеллигенция не клюнула на скандальные стихи Анта. Общества любителей сумбуризма тоже не возникло. Книгу "Лечебное калоедение" публично обсмеяли, а картины с выставки "Современное элитарное искусство" здешние интеллектуалы вообще не признали за картины, решив, что это какое-то непонятное украшение. Мы с Антом попытались провести скандальный перфоманс с обмазыванием вареньем и ползанием в голом виде (разумеется, я остался в стороне, заставив проделывать эти штуки подкупленного земными шмотками поэта), но нас опять не поняли. Одни обсмеяли, а другие приняли за сумасшедших. Я попытался организовать выставку собачьих экскрементов, но тоже потерпел неудачу.