Чтение онлайн

Благодаря понимальнику Вит понимал каждое его слово, хотя он явно говорил не на местном наречии.

Свои мы, командир!
– быстро сориентировался Гусаров, но состар с предохранителя всё же снял.
– Тоже партизаны.

Вит вспомнил, что у оперативника нет понимальника, но тем не менее он заговорил с этими людьми на одном языке.

Много тут своих бродит...

Менее бдительный юнец, разглядев связанного Фила, обрадовался:

Гляди, дядя Ваня, фрица поймали! Молодцы! Попался немчура, нихт шиссен - я в рейхстаге прописан. Что, не сладко в плену, данке за полсклянки?

Погоди, Толя! Не нравятся мне эти, - нахмурился дядя Ваня и обратился к Гусарову.
– Из какого отряда?

Опусти автомат, Борода! Мы из отряда товарища Чалого!
– уверенно проговорил оперативник.

Ответ не удовлетворил дядю Ваню. Он взял на изготовку автомат и распорядился:

Оружие за спину! Отведу я вас в штаб. Пусть Сидор Артемьевич с вами разбирается. И с фрицем вашим.

Но не успел бородач отвести путешественников к загадочному Сидору Артемьевичу, который скорее всего, вместе со штабом находился совсем в другом мире и времени. Павел открыл было рот, чтобы, наверное, поведать партизанам о нарушении диалектических законов, но в этот момент справа показались всадники, закованные в железо с копьями наперевес. Впереди отряда нёсся знаменосец с сине-красным флагом.

Что это, дядя Ваня?!
– опешил юнец.

Чёрт его знает, Толька!
– недоумённо ответил бородач и взял автомат наизготовку.

Всадники, заметив путешественников и партизан, опустили забрала шлемов и ринулись в атаку. Дядя Ваня дал по ним длинную очередь и вместе с Толькой скрылся в молодом ельнике.

Назад!
– скомандовал Вит, и путешественники, очертя голову, ринулись к оврагу. Нелоголаз бежал впереди, не забывая сканировать дорогу перед собой алогометром.

Когда всадники и партизаны скрылись из глаз, Павел изрёк:

Перенос явлений в межмировом пространстве и времени. Ничего удивительного.

Помолчал бы!
– раздражённо оборвал его Гусаров.

Наверное, часа два путешественники метались в поисках места для привала. По расчётам Вита уже давно должна была наступить ночь, но солнце застряло на небе и никак не хотело закатываться. Казалось, что вся местность была утыкана нелепами: то типичница обнаружится, то замерье вылезет, а то и хвалило разбросается на полкилометра.

Наконец, измученная выкидонами Нелоги группа нашла довольно большое стабило с алогией около шести баллов. С облегчением скинув рюкзаки, путешественники сели в тесный кружок, тем самым устроив себе нормальное местечко в океане нелепостей. Костёр разводить не стали из соображений осторожности: кто его знает, во что превратится открытый огонь в этом нестабильном мире. Пообедали холодными консервами. Гусаров лично покормил пленного Фила, не став развязывать ему руки.

Был бы унимер, - прокомментировал Павел, - можно было его силы лишить. А так, пусть лучше связанный посидит.

Солдат пошевелил затёкшими руками и попросил Вита:

Скажи Гусарову, пусть понимальник возьмёт. Мне ему что-то сказать надо. Срочно.

Вит перевёл просьбу пленного. Оперативник взял второй понимальник и включил его.

Ну?

Развяжи меня, - потребовал Фил.

Обойдёшься!
– ухмыльнулся Гусаров.

Развяжи. А я тебе скажу что-то важное.

Нет, брат. Ты есть пленный. Так что сначала ты говори своё важное, а я подумаю, развязывать тебя или не стоит.

Фил вздохнул, повозился немного и выпалил:

Вы хотите переместиться в свой мир?

Тебе какая забота?
– ухмыльнулся Гусаров.

Зря это. Через неделю-другую наша Народная армия начнёт освобождение вашего мира.

Опытный оперативник слегка растерялся:

Какое освобождение?

От потребительства и стяжательства. Мы освободим ваш мир от торгашей.

Вот те раз!
– заморгал глазами Гусаров и обернулся к Виту.
– Это правда?

Тот покивал головой. Оперативник вздохнул и повернулся к своим забредышам.

Ну что скажете, господа дилаперы?

Похоже, не врёт, - решил Игнат.
– Не в его положении брехать.

Зачем же нам тогда спасаться?

Вит с некоторым удовлетворением наблюдал, как нахрапистые, ничему не удивляющиеся забредыши растерялись.

Давайте домой доберёмся и расскажем правительству о вторжении, - предложил Игнат.

Это вызвало усмешку Гусарова:

И что толку?
– грустно улыбнулся он.
– Кто воевать против этих пойдёт? Наши жирные ленивые земляне, которые без чипсов с орешками дня прожить не могут?

Наёмники есть из разных воинственных миров...
– не очень уверенно возразил Игнат.

Толку от них. Увидят, как стреляет состар или явломёт, и разбегутся через пять минут. Я уж про онтронику молчу.

Игнат не нашёлся, что ответить. Рассерженный Гусаров воспользовался его молчанием и сорвал на нём всю злость.

Тебя совесть не гложет? Это ведь ты весь этот фашизм развёл вместе с умником, - Он небрежно кивнул в сторону Павла.

На удивление разговорчивый дилапер не стал возражать. Он горестно покивал и пробормотал:

Не рассчитал я, что маятник так быстро качнётся...

Какой маятник?!

Эффект маятника, - пояснил Игнат.
– Общество стремится к противоположному строю. При демократии люди жаждут диктатуры и порядка, при диктатуре - наоборот, свободы и демократии. Потребительское общество качнулось в сторону фашизма - ответная реакция, всё нормально.

Ну и почему так быстро оно качнулось, а, дилапер со стажем?
– ехидно спросил Гусаров.

Тут вообще всё быстро происходит. Я скурвил этот мир за очень малый срок. И теперь за такой же малый срок победили ультраправые. Местные привыкли, что у них моментально всё конфигурится. Вот общество и сконфигурилось в ультраправую сторону...

Саморегулируемое общество, - прокомментировал, как всегда, Павел.
– Само выбирает строй в зависимости от условий.

Гусаров зыркнул на него, и философ замолчал. Оперативник зло уставился на Игната и проговорил:

Я тебя здесь оставлю, дилапер. Пусть меня на работе взгреют, но на Землю я тебя не возьму. Исправляй Миоген как хочешь. Ты тут, смотрю, порядочно накуролесил: фашизм, Нелога... Не ложка дёгтя, а целый ковш.

Игнат немного побледнел.

Наш самый гуманный суд даст тебе максимум десятку, - продолжил воспитательную работу Гусаров.
– Отсидишь половину, выпустят по амнистии - и всё, опять полноценный гражданин. Нет, брат, пусть тебя местные судят.

Это жестоко, Василий, - сунулся в разговор Павел.
– Его осудят не за навязывание потребления и не за обонточку. Его покарают фашисты за расовую неполноценность. Где справедливость?

А справедливость, Павлик, в том, что это будет справедливое возмездие. И неважно, за что и кто его покарает. Главное, он получит сполна за свои делишки.

Выдержав эффектную паузу, Гусаров предложил:

Но не всё потеряно, Игнат. Придумаешь выход - заберу на Землю. Отделаешься малым сроком. Лично скажу судье, что ты занимался онтроникой и обонточкой по принуждению. Фашисты местные тебя заставили, с них и спрос. Отделаешься годами пятью. Идёт? Вместе с Павлом думай, у него котелок варит.