Чтение онлайн

Помню, Дэй учился как проклятый. Хватался за любого, кто мог хоть что-нибудь добавить к списку его навыков. Мрачный, покрытый синяками и ссадинами после бесчисленных спаррингов, пропахший насквозь оружейным маслом и железом. Подозреваю, я выглядела не лучше.

Потом стали формировать смешанные группы. Не хватало людей, никто так и не разгадал принцип, по которому беда обходила одних и выбирала других, иначе никто не доверил бы оружие вчерашним подросткам.

Тогда я недоумевала, почему медика-недоучку взяли в отряд. Собственные мотивы были просты. Быть рядом с Дэем. Быть полезной. Что может быть проще?

И только потом поняла: я была идеальным вариантом. Достаточно знающая для того, чтобы помочь раненому в полевых условиях, и не настолько опытная, чтобы мной нельзя было пожертвовать.

Вот только слов для того, чтобы рассказать об этом, я пока не знаю. А рассказывать надо. Надо, если мы не хотим однажды превратиться в легенду.

Взгляд вновь скользит по лицам парней и девчонок. Интересно, почему некоторые кажутся похожими на моих одноклассников? Или это просто кочующие типажи, которые в любом классе есть? Отличницы, юмористы, одиночки, безусловные лидеры, первые красавицы...

Вот этот мальчишка, в камуфляжной куртке с чужого плеча, светловолосый, кажется, спрашивал, как можно стать чистильщиком.

– Вы может придти к нам, когда вам исполнится восемнадцать, - говорю я, - Нельзя сразу выяснить, есть ли у человека дар, это получится проверить только на неисследованной территории. Будет довольно тяжёлая боевая подготовка. Первые рейды - только в составе группы. Когда дать вам самостоятельность, решит командир. Он же попытается подобрать вам напарника - если до этого ни с кем в группе не сложатся партнёрские отношения. Если дар не проявится, вы можете остаться в армии.

– А напарник - это всегда друг? Или девушка?
– тот самый светловолосый мальчик. Значит, я не ошиблась, именно он задал вопрос. Кажется, саму мысль об отсутствии дара каждый гонит от себя подальше.

– Напарник - это... напарник, - неуклюже заканчиваю фразу я, - Человек, с которым вы понимаете друг друга с полуслова. Иногда такая связь возникает между давно знакомыми людьми, иногда складывается во время обучения.

– А если не возникнет?
– кажется, эта перспектива всерьёз его напугала.

– Такой человек остаётся работать в группе. Это не означает, что он непригоден для серьёзных заданий, просто его дар отличается. Группы в основном занимаются зачисткой крупных объектов, где может понадобиться военная сила, но отправлять рядовых бойцов слишком опасно.

Мы работаем несколько тоньше - как скальпель, вырезающий заражённую плоть. И для нашей работы не всегда нужно оружие. Правда, иногда в группы собирают всех - и такое бывает. А ведь было время, когда мы тоже рисковали получить пулю в ответ...

...Местный наркоз отсекает боль, но отнюдь не ощущение, что кто-то копается в твоём плече как в собственном кармане. Врач сквозь зубы материт нехватку медикаментов, непонятные катаклизмы и обстоятельства, заставляющие девчонок хвататься за оружие. Вниз летят какие-то лоскуты и окровавленные клочки ваты.

– Ничего, могло быть и хуже. Прошла бы навылет - две дырки пришлось бы штопать. А выходное отверстие всегда больше входного.

– Вы правы, это радует.

Я делаю попытку рассмотреть рану, но раскладной стул подо мной вдруг взбрыкивает не хуже необъезженного жеребца, а земля уходит куда-то в бок.

– Тихо, тихо, - кто-то подхватывает меня, не давая упасть, - Уже зашиваем. Почти всё.

Над ухом щёлкают ножницы, обрезая нить, шуршит бумажная упаковка бинта.

Я встаю, стараясь не шататься. Не хватало ещё упасть. Тоже мне, медик. Меня опять качнуло, но руки, подхватившие меня теперь, я узнаю из тысячи.

– Ты как?

– Холодно, - отвечаю я и соображаю, что моя водолазка залита кровью и изрезана.

– Держи, - Дэй набрасывает мне на плечи свою куртку.

Следующее, что я запоминаю - тёмная внутренность палатки. Остатками водолазки, смоченными в тёплой воде, Дэй стирает с моей кожи подсохшую кровь. Не так уж её и много. Потом на меня со всей осторожностью натягивают безразмерный тёплый свитер.

– Это чей?
– мимоходом успеваю удивиться я.

– Того парня, которого ты тогда из города вытащила. Сам принёс, когда узнал, что ты в переделку попала.

Дэй.

– А долго вы учились стрелять или драться?
– это вопрос кого-то из младших.

– Не очень - обучение в практику переросло очень быстро, - я позволяю себе улыбку, - Я кое-что умел к тому моменту.

Рассказать, что ли, про опыт уличных драк? Или получится, что я хвастаюсь?

– А почему у вас такие длинные волосы? Это обычай?

– Нет, просто нам так нравится. Но вообще, если видите человека в военной форме, но без знаков различия, с какими-то фенечками, амулетами, неуставной причёской, то это точно чистильщик.

В зале смех. Конечно, не все из нас отличаются нестандартным внешним видом, есть и те, кто предпочитает не светиться. Стэн, например - такого параноика ещё поискать. Впрочем, в девяноста девяти случаях из ста его предосторожности оказываются оправданными, а подчинённые отправляются кто в медпункт, кто на тренировку - работать над ошибками.

– А можно автоматы посмотреть?
– не утерпел кто-то. Конечно, принесли игрушку, а в руки не даём.

Я бы на месте этого пацана так долго сдерживаться не смог. Приятно, когда молодое поколение бьёт твои рекорды.

– Можно.

Без Рин я бы с ними не справился, однозначно. Хотя бы из-за сломанной руки. Впрочем, в одиночку демонстрировать сборку-разборку такой толпе народу тоже тяжело, даже когда у тебя с руками порядок. А уж уследить за тем, чтобы младшие детишки не уронили железку себе на ноги и не прищемили пальцы... А, да, нужно будет потом оба автомата ещё раз проверить. Вдруг правда что-то из мелких деталек решат прикарманить, а то и просто - случайно затеряют. Автоматы, конечно, учебные, но Стэн и за учебные голову открутит, невзирая на давнюю дружбу.