Чтение онлайн

Платье соскользнуло на пол, оставив Джеки лишь в кружевных трусах. Она хотела прикрыться, точно вспомнив, что совершенно нагая. Сильные руки Мужчины перехватили ее запястья. Теодор заглянул пуффендуйке в глаза, словно ища в них одобрения его действий. Девушка покорно следила за дальнейшими действиями лекаря, готовая подчиняться любым его приказам. Тело ее не слушалось, отвечало лаской на ласку, растворялась в приятных ощущениях…

Горячие пальцы юноши скользнули вниз, обводя тонкую талию. Чем ниже опускались руки Теодора, тем приятнее было Джеки, тем теплее становилось где-то внутри… Жгучее, дразнящее чувство разлилось внизу живота, когда Теодор положил руку девушке на бедро. Стальная хватка сильной руки обхватила тоненькую ножку пуффендуйки, закидывая ее себе на талию. Тео начал стягивать штаны, не собираясь сбавлять темп или прекращать свою порочную игру.

Горячее дыхание обдало шею Джеки. Легкий запах алкоголя парил прямо в воздухе, туманя разум пуффендуйки. Теодор вновь начал целовать ее шею. Казалось, что эта сладкая пытка длится вечно. Слишком долго… «Когда придет конец? Такой же, как у Гермионы», – спрашивала себя Джеки.

Теодор ласково коснулся ее нижних губ. Так сладостно оказалось это прикосновение, так приятно было ощущать его там, внизу… Джеки дернулась от неожиданного касания. Волна наслаждения накрыла ее, растекаясь по хрупкому девичьему тельцу горячим потоком наслаждения. Шумный выдох вырвался из груди Теодора. Юноша оторвал губы от шеи пуффендуйки и прошептал ей на ухо:

– Я больше не могу.

Первый толчок был слишком резким, слишком болезненным. Хрупкое удовольствие окрасилось болью. Жгучей, нарастающей болью. Джеки стиснула зубы, стараясь не закричать. «Гермионе тоже бывает больно? Может, в ее криках нет никакого наслаждения?» – думала пуффендуйка, стараясь отодвинуться от Тео. Это движение было инстинктивным. Девушка просто пыталась скрыться от нарастающего дискомфорта… Нотт хотел доставить партнерше удовольствие, но Теодор не знал, что имеет дело с невинной девушкой.

Движения его были резкими, до самого конца. Они сопровождались приглушенными всхлипами Джеки и таким же приглушенным рычанием слизеринца. Палец распаленного юноши лег на чувствительный бугорок пуффендуйки. Она такая узкая, такая теплая… Теодору было некомфортно, неудобно в ее теле, но безумная жажда наслаждений упрямо вела его вперед…

– Чччч, расслабься, – прошептал он, целуя висок пуффендуйки.

Услышав такой любимый голос, Джеки действительно постаралась расслабиться. Каждое новое движение приносило ей нестерпимую боль. Девушка кусала губы, надеясь, что скоро это все прекратиться… Новый толчок… Что-то приятное, вперемешку с дикой болью заставило Джеки вскрикнуть. Затем снова, снова и снова. Ощущения становились все лучше, все теплее было внутри…

Стоны стали чуть громче, чуть смелее. Наконец, боль ушла, оставив после себя приятное ощущение наполненности… Джеки крепко вцепилась в спину Теодора, покусывая его шею. Тело юноши покрылось горячей липкой испариной, заставляя руки пуффендуйки скользить, точно на горячем льду… Последний раз двинувшись в девушке, Теодор обессилено упал на ее хрупкое тело. Джеки тяжело дышала, глядя в темный потолок, нависавший над скрывшимися влюбленными.

«Почему ты так ненавидишь Драко, Гермиона? Тебе совсем не нравится?», – размышляла Джеки, стараясь успокоиться. Ей было так тепло рядом с Ноттом, так хорошо, когда его тело накрывало ее, точно одеяло… Боль ушла, оставив о себе лишь воспоминание. Хотелось пролежать так всю жизнь. Девушка гладила спину измотанного юноши, думая о том, как на самом деле живется Гермионе в поместье… Разве это не райская жизнь? Твой мужчина дарит тебе подарки, наслаждение, объятья и поцелуи… Ты просто носишь этот ошейник.

Теодор поднялся с пола, помог пуффендуйке вновь надеть платье. Юноша думал лишь о том, что эта девушка – волшебна. Слизеринец знал, что именно она предназначена ему судьбой. Она же не против! Она была так рада, когда он… «Я люблю тебя, Гермиона. Я знаю. Знаю точно», – думал Теодор. Он открыл скрипучую дверь, выпуская девушку на свет. На полу показалось что-то… «Это кровь? Нет. Наверное, виски разлил», – подумал Тео, закрывая холодное помещение.

========== 33 - Главное, чтобы мне нравилось. ==========

Танцы становились все более плавными, все более интимными и тихими. Музыка осторожной поступью шагала по полупустому залу, развлекая еще не ушедших гостей. Большинство Пожирателей разошлись пораньше, предупредив Темного Лорда о том, что утром им придется вернуться к невыполненным заданиям. Волан-де-Морт охотно отпускал гостей, выискивая кого-то в суматошной живой толпе.

Народу оставалось все меньше и меньше, но Чарли надеялась, что Забини не спешит домой. Когтевранка знала, что там ее ждет лишь очередная порция насилия, унижений, а затем и наказаний, что следуют за непослушанием. Бал вовсе не казался ей прекрасным и волшебным событием, но здесь она чувствовала себя защищенной, знала, что никто не тронет ее, не заставит делать то, чего она не желает. Блейз слишком дорожит репутацией, чтобы обидеть Чарли на глазах у всех.

Девушка стояла рядом со своим хозяином, застенчиво рассматривая холодный мраморный пол. Лиловое платье доходило когтевранке до щиколоток, приятно щекоча ноги, когда та делала какое-либо движение. Забини беседовал с какой-то симпатичной блондинкой, игриво улыбаясь той, словно дикий кот, вышедший на охоту. Чарли давно заметила, что есть в Блейзе что-то от зверя, в его движениях, во властном, но хитром взгляде. Юноша громко рассмеялся над чем-то, притягивая рабыню ближе к себе. Когтевранка не следила за ходом его беседы, но сейчас решила прислушаться, делая вид, будто продолжает глядеть на танцующих.

– Ну, она вполне ничего, на пару раз, наверное, хватит, – ввернула Астория, играя с намертво завитым локоном платиновых волос.

– Всего на пару раз? Я рассчитывал на долгие годы, знаешь ли, – смеясь, сказал Блейз.

Чарли не знала о чем идет разговор, но догадалась, что предмет его – она. Девушка вовсе не была удивлена, не была шокирована тем, что ее обсуждают так открыто, так неосторожно. Пора свыкнуться с мыслью о том, что жизнь ее стала так близка к жизни самого жалкого на свете домашнего питомца… Когтевранка не желала жить глупыми мечтами о старых временах, выдумать мир, в котором та все также свободна. Чарли хотела лишь жить…

– Не смеши меня, Блейз, – смеясь, сказала девушка. – Она же в два раза ниже, чем ты. Ты, наверняка, заездишь ее до смерти.

– Ну, что ты, Астория, в таких тонких делах я очень аккуратен, – улыбаясь, ответил юноша.

«Это же ложь. Все его слова – ложь», – подумала Чарли, кусая губу. Ее карие глаза были прикованы к вальсирующим парам, но в голове вращались мысли о собственной жизни в новом положении. Каждую ночь когтевранка плакала от боли, от жгущей душу обиды. Забини не был с ней нежен, хоть иногда и старался не причинять ей особенно сильных страданий. Юноша с силой впивался в ее нежную кожу, больно кусал, заставлял лежать смирно, отдаваясь ему, точно покорная игрушка, не имеющая собственной воли. Каждую ночь, каждый день он втаптывал душу Чарли в грязь, превращал в ничтожную и жалкую… В безвольную рабыню.

Сильные пальцы Блейза больно сжали талию Чарли, заставляя девушку сделать еще один шаг к нему. Она повернула лицо в сторону надменной Астории и поразилась тому, насколько знакомой она выглядит… Кажется, девушки были ровесницами, может быть, Чарли была чуть младше. Голубые глаза изучающее скользили по истощенной рабыне, а на красивых губах виднелась самодовольная улыбка. Гринграсс никогда не испытывала жалости к грязнокровкам.

– Она, наверное, хочет потанцевать. Так пялится на танцующих… Что ты за кавалер такой, Забини? – в шутку заметила слизеринка.