Чтение онлайн

"Пожалуй, он прав", - подумал Крис.

Судя по лицам остальных, все они разделяли точку зрения полицейского.

– Столь изящная легенда наводит на мысль о том, что здесь подобные преступления в порядке вещей, - не удержался от ехидства Граната.
– Есть такое?

– Всякое бывает, - сдержанно ответил секунд-майор.
– Народ-то сюда разный стекается. Прилетит такой отпускник, - он выделил последнее слово, - обойдет все кабаки и начнет драки устраивать на набережной и в других общественных местах. И не общественных. Иногда это оч-чень плохо кончается, хоть мы и стараемся не допускать...

– Ладно, - буркнул Портос.
– Не будем углубляться. Ты другое скажи, секунд-майор: каким образом эта твоя молния могла голову ему отхватить начисто? Как мы это матери объясним?

Полицейский откинулся на стуле и распахнул серые, с искоркой, глаза:

– Почему - "отхватить"? Голова у него будет на месте. Буквально в течение часа.

– Псевда.
– Арамис не спросил, а констатировал.

– Псевда, - подтвердил секунд-майор.
– Не первый случай и, боюсь, не последний.

"Все правильно", - вновь подумал Габлер.

Изготовить подобие головы - не проблема. И матери, и другим родственникам совсем не обязательно знать, что у тела, лежащего в гробу, голова не настоящая. Муляж, маска. Во всяком случае, это лучше, чем тело без головы...

– Очевидно, вы не сомневались в нашем согласии, секунд-майор, - угрюмо заметил Портос.
– Если заранее начали псевду мастерить.

Полицейский молча развел руками.

* * *

Поминать Атоса они отправились в рекомендованный секунд-майором кабак "Нежная волна", расположенный в двух кварталах от полицейского участка.

О том, чтобы напиться, речь не шла. Именно - помянуть.

Изречение на доске в скверике, попавшееся им на пути туда, показалось Габлеру чуть ли не насмешкой.

"Пусть гибнут друзья, лишь бы враги погибли".

Этот древнеримский хрен, Цицерон, никогда, видимо, не терял друзей. Или и не было у него друзей. Уж лучше пусть враги остаются в живых, чем гибнут друзья. Даже если это и не друг в полном смысле слова, а сослуживец. Товарищ. Надежный парень, с которым делишь все радости и огорчения, с которым тянешь одну лямку. Чем меньше остается товарищей, тем меньше остается и тебя самого. Да, возможно, будут новые. Но никакой новый не заменит старого, потому что он - другой. Он будет новым, но не тем, кто был раньше...

Говорить ни о чем не хотелось, и слова в их компании звучали не чаще, чем голоса в похоронной процессии. Но постепенно коньяк чуть уменьшил тяжесть в душах - пусть на время - и развязал языки. Стали вспоминать все, связанное с Атосом, и гадать, кто, как и зачем мог совершить такое.

– И самое обидное, парни... самое обидное...
– Портос обвел всех потерянным взглядом.
– Не при операции, не в бою... А вот так, ни с того ни с сего. Не попадись нам тот храм, летели бы мы сейчас преспокойненько на базу, и все были бы в полном здравии.

От этих слов желудок у Габлера словно заледенел, и выпитый коньяк чуть не полез обратно.

– Судьба, - вздохнул Арамис.
– Мабыть, там, - он показал на потолок, - все расписано. И хорошо, что нам не дано знать, когда и наш час придет...

– Да уж, - кивнул Граната.
– Лучше этого не знать. Заснуть на какой-нибудь хошке - и не проснуться. А он напоследок даже с хошкой не побывал... Будем надеяться - там наверстает...

– Там у него другие заботы будут, - строго сказал Арамис.

– Главное, чтобы хоть что-нибудь - да было, - добавил Портос и поднял рюмку.
– Пусть светит ему вечный свет...

Поминать товарища можно было не спеша. После того как будет готова голова-псевда, тело Атоса уложат в футляр и на полицейском уникаре доставят в космопорт - об этом распорядился секунд-майор. Этим же уникаром отправятся Портос, Арамис и Габлер. Портос и Арамис, получив соответствующие документы, полетят на родину Атоса, в систему Карменты - из-за этого Портос отказался от своего визита на Вери Рому. А Крис, добравшись на одной галере с ними до Единорога, пересядет на первый же корабль, идущий к Форпосту.

Что касается Гамлета Мхитаряна, то он пока не собирался покидать Нова-Марс. Какими-то конкретными планами он не делился, но заявил, что сегодня вечером еще раз помянет Атоса. Здесь, в Александрии, в отеле "Коктебель". Можно было не сомневаться в том, что эти поминки превратятся в тризну...

Тихо было в кабаке "Нежная волна". Тихо было за столом, где сидели файтеры...

Кристиан Габлер застыл в кресле, словно окаменел. Выпитый коньяк каким-то чудесным образом повлиял на его память, окончательно сняв завесу с событий вчерашнего вечера.

Он вспомнил не только имя той земной царицы: Нефертити. И не только полное имя беллизонки: Анизателла. Он вспомнил, что приглашал ее в отель "Коктебель". То есть сам назвал место, в котором они остановились.

Но это было еще не все. Он вспомнил, откуда ему знаком легкий запах, исходивший от ее волос.

Очень похожий запах витал в подземельях горного храма.

"Объявляю волю единомножественного Беллиза-Беллизона-Беллизонов, - вновь и вновь звучало у него в голове.
– Поднявшие руку на служителей моих вскоре окончат и свои пути..."

Все это могло не иметь никакого отношения к смерти Атоса - мало ли здесь беллизонок! Почему именно эта должна быть служительницей горного храма? А может, волосы многих беллизонок пахнут так, как пахнет в подземельях их главного божества? И его, Габлера, слова об отеле тоже, возможно, не имели никакого значения.

Но факт оставался фактом: тем, кто был виновен в гибели жрецов, посулили скорую смерть - и первый из виновных не прожил после этого и двух дней.

Совпадение?

Крису очень хотелось верить, что это именно так...

Глава 9. Галера "Гней Помпей Магн"

Не прошло и часа с того момента, как галера "Гней Помпей Магн"* стартовала с космодрома на Нова-Марсе и, набирая ускорение, помчалась к сабу, а Габлеру уже стало скучно сидеть в каюте и переключать каналы тиви. Несмотря на прошлую бурную ночь, спать ему не хотелось - не то было настроение, чтобы спать. Перед глазами стояла одна и та же картина: обезглавленное тело Атоса на ложе в номере "Коктебеля" и комок окровавленных полотенец. Веселиться тоже не хотелось - это самое тело находилось здесь, в трюме галеры. Выпитый в александрийском кабаке "Нежная волна" коньяк отнюдь не опьянил, но словно воздвиг какую-то зыбкую преграду между сознанием и окружающим.