Чтение онлайн

Вся огромная и неподдающаяся пересчёту рать перемещалась совершенно тихо. Да, стукали копыта по камням, шелестел песок и сухая листва о подошвы сапог, храпели лошади, и лязгало и оружие и снаряжение, но люди молчали. Скрытые шлемами лица темнели отверстиями для глаз и не издавали ни звука... Вот так наверно они подходили к стенам городов, заполняя подступы бесконечными рядами, десятками, сотнями, тысячами, десятками тысяч. Как саранча, что грызёт на своём пути без разбора всё подряд, а после неё голая пустыня, обглоданная до земли и опустошённая, как злаковое поле после тщательной уборки урожая. Только вот люди за один сезон не вырастают. Человека, чтоб создать, надо лет, этак, двадцать, как минимум; дедушку, бабушку, маму, папу, соседей, друзей, традиции, законы, религию и образец для примера...

Узкий берег у подножия реки на нашей стороне, по-видимому, имел статус неприкосновенности. Потому, что противоположный выход из воды к лесу целенаправленно заполняли три расширяющиеся по мере движения колонны. Если левая и правая пользовались возможностью передвигаться верхом, то часть солдат войска, вышедшая в лоб, на нижнюю башню из-за опушки, шла между и под деревьями сквозь лес, привязав лошадь поводом к ремню за спиной, чтобы руки воинов были свободны для луков, очень похожих на такой же клеёный инструмент Мельхема. Если у них и наконечники пропитаны ядом, то опасность залпа умелых стрелков полностью перелетит через семидесятиметровую реку. И как раз накроет нижнюю башню и подступы к ней металлическим и сплошным дождём из треугольных наконечников. Постепенно, весь берег напротив поворота русла, огибающего подножие водораздела, заполнился небольшой армией.

– Сколько ж их тут?
– сдвинул каску на затылок пулемётчик на верхней башне.

– До хребененой мамы, - зло шикнул наводчик АГС неизвестное науке русское число, подкручивая угол наклона ствола гранатомёта рукояткой вертикальной наводки.

– Оружие на предохранитель!
– заорал Зуб и его возглас повис в воздухе единственным звуком изданным человеком среди молчаливого движения вперёд тысяч других людей, - Не стрелять без команды!
– удивлённые лица солдат и сержантов требовали подтверждения, и Зуб его дал, - Они не будут нападать! Это демонстрация. Они никогда сразу не нападают первыми! Сейчас послов вышлют для переговоров... Ох, блин, там же заграждения... А что это взрывов нет?

– Послов пошлют, но верить им - себе вредить. Это разведка-боем. Если бы хотели нас истребить, то напали бы утром. Суки, они сняли минные поля. Это невозможно, - Марков ударил кулаком по каменной стене. Кладка больно вернула силу тычка, и майор поморщился недовольно. Однако, взгляд от местности и творящихся на ней манёвров не "оторвал", изучал далее внимательно и скрупулёзно. Искал командира странного войска. Оценивал, просчитывал, сопоставлял, сверялся и прогнозировал своё поведение и поступки противостоящего воинства.

– Если задымят костры - то жрать начнут варить. Тогда надолго, - предположил старшина, оглядывая тыловую оконечность через оптику своего "Вала". Если война и командир есть, то вперёд он не полезет. Будет сзади руководить боем. И Грязнов хотел точно узнать: что будет дальше по своим, военным приметам.

– Тащ старшина, а как они мины сняли?
– шёпотом спросил пристроившийся рядом Файзулла.

– Как-Как? Каком сняли. Ищи начальника. Нех голову минами забивать.

– А их лошадки против нашей Светки, как гномы против Циклопа, - впервые сделал вывод дядя Федя с гордостью о большой пограничной кобыле. "Пожалуй, сразу на автомат надо ставить, а то одиночными - только разозлим, как комаров в тундре" - додумал Юрка и на всякий случай проверил переводчик огня на "весле".

– Что делать будем, майор?
– ситуация Зубову предельно не нравилась своей непредсказуемостью и подавляющим численным превосходством конного легиона.

– Ждать и в гранаты запалы вкручивать, - ответил Марков, ввинчивая трубку универсального взрывателя в ребристое тело лимонки, - тыщ десять и в лесу неизвестно сколько, а за поворотом реки можно ещё столько же в резерв поставить. Как думаешь что им надо?

– Вариантов всего три. Первый - это мы не очень живые и наши железки. Второй - это мы и наши железки, но мы живые. Есть третий вариант, но он сомнителен, - улыбнулся старший лейтенант, рассматривая армию в бинокль.

– И какой?

– Сдаваться пришли. Только не знают с чего начать. То ли раздеться до гола, то ли руки за голову и мордами в песок?
– кто-то из бойцов хмыкнул, кто-то улыбнулся, кто-то хихикнул. Напряжение спало. В войске что-то неуловимо изменилось. От опушки в сторону берега двигался над головами противника незамысловатый штандарт на боевом копье. При его приближении ряды воинов организованно расступались и вновь смыкались, пропуская штандарт и двигающихся вокруг него верховых. Одежда, доспехи, оружие и снаряжение этой группы отличалось от остальных чистотой, опрятностью, незначительным блеском богатства и значимостью положения.

– Вот и руководство пожаловало. Сейчас подарки дарить будут, - Файзулла, если что - валишь знаменосца. Ветер - два метра слева, - раздал цель старшина и напомнил об упреждении.

– Угу, - подтвердил татарин и замер. Уголок прицельного маркера вёл иноземного прапорщика, упёршись острым навершием сходящихся рисок прицела в низ живота наездника. Если знамя рухнет, а именно на него ориентируются низовые командиры, то паника и нерешительность в строю грозного воинства нам не помешают. А старшина выбирал себе самого сверкающего из "ханской группы", как он для себя окрестил штабную команду "хунхузов".

Наконец, полководцы добрались до уреза воды и остановились. В бинокль стало отчётливо видно части лиц выглядывающих из под металла и кожи.

Борода и усы, оно понятно - некогда в походе время тратить на красоту, да и старые шрамы хорошо скрывает. И примета такая есть: побреешься - не повезёт в рейде.

Орда, ордой, а лошади чистенькие. Снаряжение целое, потертое, но рабочее. И дисциплина в войске завораживала. Когда впереди идущий, видимо начальник поднял нагайку в правой руке, свернутую в кожаную петлю, то ряды воинов как будто омыло волной идущей от центра. Жест был повторен и прокатился по строю молчаливым исполнением, кое-где слышны были короткие рычащие фразы мелких командиров доводящих необходимость исполнения до самых низших организационных составляющих подразделений. Судя по скорости и исполнительности - авторитет командиров был непререкаем. Для тех единиц, для которых не дошло требование полководца свистнули и шикнули в воздухе такие же небольшие плётки не больно, но чувствительно пройдясь по тем местам, до которых дотянулись младшие начальники. Всё одно через доспехи не больно, но то, что именно тебя коснулась лошадиная погонялка, запомнится коротким чувством обиды от унизительного удара-напоминания.

Далее повелитель отряда что-то сказал и махнул рукой в сторону нижней башни. Подчинённые вокруг рассмеялись, подняв головы вверх, тряся головами и оскалив в хохоте зубы. От "штабного отделения хунхузов" отделился одни из наездников и деловито затрясся рысцой в седле от основных сил к кромке воды. Воины расступались перед конником. Посланец добрался до границы суши и реки, оглянулся назад, что-то довольно громко проорал своим за спиной. В ответ войско заулыбалось, кое-где ответили и чуть не нарвались, после этого, на увесистый пинок десятника, а то и сотника. Главный "хан" уселся удобнее в седле, упёр правую и левую руки кулаками в бедра, немного наклонился в седле и никак не отреагировал на выкрики из строя. Парламентёр демонстративно вытащил из специального чехла у стремени конец копья, красиво вертанул древко в воздухе, показывая зрителям умение им владеть, и воткнул остриём в песок.

– Смотри, вот артист, бережёт оружие. В метре от берега воткнул, чтоб в воде подземной не замочить, - прокомментировал действия кочевника Марков, - значит надолго.

– Угу. Вон и лук снял с колчаном, ремень с мечом и на щит кладёт. Бережливый народ попался, - ответил Зуб, не отнимая глаз от окуляров бинокля.

– У него там за сапогами и под одёжей можно склад АТВ спрятать. И аркан он с седла не снял. Вы там поосторожней давайте, - сделал неожиданный вывод старшина, - мы Вас прикроем.