Чтение онлайн

– Рубашка!
– в голосе Джины зазвенел металл.
– А это пеньюар! Извольте надеть!

Чернокожие горничные помогли надеть что-то воздушное и невесомое. Инн вновь глянула на себя в зеркало, в тайной надежде, что теперь всё прикрыто, и судорожно сглотнула слюну. Пеньюар из прозрачной ткани цвета слоновой кости не только ничего не прятал, а наоборот, подчеркивал вызывающую непристойность её наряда.

– Я не могу носить подобное безобразие!

– Интересно, почему?
– насмешливо искривила губы Джина.
– Прелестное дезабилье для будуара! Разве вы собираетесь в нём выйти на улицу?

– Это непристойно!

– Что - непристойно? Разве вы сильно обнажены? Насколько я знаю, светские дамы позволяют себе более открытые пеньюары!

– Но...

– Я уже приказала сжечь ваши рубища, а других нарядов в этом доме нет. Хотите, можете раздеться и ходить голой! А теперь к зеркалу, нужно вас привести к ужину в надлежащий вид.

И она бесцеремонно вытолкнула Инн в спальню - обтянутую золотистыми шёлковыми обоями комнату. Вставив ноги в открытые туфельки на высоких каблуках, девушка в отчаянии ещё и выяснила, что этот дикий наряд имеет разрезы по бокам, да такие, что при каждом шаге ноги обнажаются, чуть ли не до колена!

– Видела бы меня, миссис Элспет,- обреченно вздохнула она, присаживаясь перед зеркалом,- уж точно оставила бы без сладкого пудинга на ужин!

– Насколько я поняла, вы не любите пудинги?

Джина и две её помощницы суетились, раскладывая пряди волос на полотенца. Инн поморщилась:

– Что хорошего в пудинге - вязкий, липкий, как замазка! Его всегда слишком много во рту, хоть и берёшь по капле!

Как в ту пору обычно ухаживали за волосами? Пряди хорошенько расчесывали свинцовым гребнем, смазывали жиром, а потом либо посыпали отрубями, либо крахмальной пудрой. Уже уложенные волосы могли и яичным белком смазать. Зато прическу из таких волос не растрепать было даже урагану, и блестели локоны на солнце, как зеркальные!

Но в этом странном доме все было наоборот. Горничные сушили пряди волос полотенцами, а орудие пытки - частый гребень и щётки порхали в их руках, словно волшебные, и никакого жира, яиц или отрубей!

– Чистота гораздо прельстительней даже красоты, если та неряшлива! Никакими благовониями не заглушить запаха прогорклого масла на волосах!

Так же деловито хмурясь, Джина вглядывалась её лицо.

– Чудесно, чудесно..., - бормотала она как бы про себя,- ваша красота - щедрый подарок Создателя! Мы вот тут, слегка... Миссис Элспет, наверное, старая, вредная и уродливая старуха?

Вопрос отвлек Инн от недоуменного созерцания действий экономки, которая зацепив что-то из золоченой баночки, быстро нанесла эту субстанцию ей на скулы.

– Да! А как вы догадались?

– Миледи, вы ещё совсем юная девушка,- руки Джины порхали по её лицу, словно крылья бабочки, - поэтому не знаете, что нельзя прислушиваться к советам некрасивых и старых женщин относительно своего вида. Завидуя вашей юности и очарованию, они сделают всё, чтобы лишить вас преимуществ данных красотой. Будут рекомендовать уродливые платья, закрывать вам грудь дурацкими платками, нагромождать на изумительно тонкие талии, утолщающие корсеты, и прочее...

Инн зачарованно смотрела, как меняется её лицо - вроде бы и не сделала эта удивительная женщина ничего особенного, но её глаза заблестели ярче - их почти черная синева стала пронзительной и глубокой, и нежной изящной линией выделились губы. Забранные высоко в небрежный узел волосы, только одной, чуть влажной прядью, падали на обнаженную грудь, подчеркивая сливочную нежность кожи.

Но Джина почему-то оставалась недовольной. Она задумчиво помяла подбородок и быстрым движением распахнула стоящую на туалетном столике эмалевую шкатулку, заполненную футлярами. Выдернув один из них, экономка вытащила небольшую нить золотистого крупного жемчуга и обвила шею девушки.

– Да, конечно,- согласилась с молчаливым вердиктом, тяжело вздохнувшая Инн, полюбовавшись, как мягко засветилась её кожа в этом обрамлении,- но это слишком дорогая вещь, я не могу такое надеть даже с разрешения хозяйки!

– Пока вы в этом доме, все драгоценности принадлежат вам!
– заявила Джина.
– Но хватит разговоров, пора выходить к ужину!

– В таком виде?
– возмутилась Инн.

– Именно в таком виде!

И прежде чем она попыталась воспротивиться, экономка бесцеремонно вытолкнула её в соседнее помещение.

– Приятного аппетита!

Девушка, нервно запахивая разъезжающиеся полы пеньюара, настороженно огляделась.

Единственным предметом обстановки был сервированный на две персоны стол. Жарко горящий камин за экраном из павлиньих перьев, несколько напольных ваз с алыми розами и больше ничего из того, чтобы полагалось иметь столовой - буфета или поставцов с посудой. Милая, располагающая к себе комната, и всё было в ней хорошо, если бы глаза Инн не наткнулись на стоящего перед окном мужчину.

Громко вскрикнув от испуга, она отступила назад в будуар, но дверь оказалась закрытой.

– Успокойтесь, леди Иннин! Я вовсе не монстр, и не питаюсь маленькими девочками!

Обернувшийся мужчина оказался Мортландом.

– Рад вас видеть живой и невредимой!

Инн облегченно перевела было дух, но тут ей бросилось в глаза отсутствие на джентльмене сюртука и жилета!

– О, Боже, - она судорожно сжала на груди края своего весьма сомнительного одеяния,- прошу вас, выйдите из комнаты или разрешите уйти мне, я не одета!

Мортланд подошел к столу.

– Избавьте меня, пожалуйста, от нелепых капризов!
– холодно попросил он.

Но Инн никак не могла прийти в себя, ошеломленно пялясь на него, и тогда герцог повысил голос.

– Графиня, вы сегодня столько всего натворили, что у нас есть темы для разговора и поважнее вашей глупой стыдливости! Садитесь!

Он был прав. Виновато согнув голову и мелко семеня, чтобы полы пеньюара не разлетались, девушка робко приблизилась к столу и присела на край стула. Хозяин дома внимательно оглядел пылающее от смущения лицо гостьи и приказал:

– Подавайте!

Знакомые негритянки вплыли в комнату с блюдами в руках.

Как ни тревожно и отчаянно было положение Инн, один вид сырного супа с креветками, фрикасе из цыпленка, консоме, бриошей с маслом и оливками, и пирожных со взбитыми сливками моментально привел её в состояние близкое к голодному обмороку.

– Я не любитель французской кухни,- между тем, заявил герцог, задумчиво изучая содержимое тарелок,- поэтому профессионализм нашего повара придется оценивать вам. Понравится - оставим, нет - поищем другого!