Чтение онлайн

Россовой штопал посеченное ледяным осколком плечо, я слушала рассказ упавшего как снег на голову — ха-ха, вот это каламбур! — второго Койта, то и дело устраивая звучный фейспалм и грозя оставить себе синяк на лице. Гениально, просто гениально! Подкинуть брата смотрителю питомника, чтобы тот точно был под приглядом — я могу понять, после многократной спонтанной телепортации на мощи амулетов и собственной гордости — это еще понятно. Да и после побега из тюрьмы их явно бы там искать не стали. Но вот так плохо о нас подумать?!

— А ещё обидно, знаешь ли.

— А что ещё можно было думать? Я был уверен, что вы считаете нас предателями…

— Как все сложно… Надо ещё подумать, куда тебя устроить.

— Я от брата не уйду! — Койт поднял на меня красные от стресса и недосыпа глаза.

— Понятно, из моей кровати меня выгнали, тогда я к Ив… Что? — я не поняла взгляд Россового, обращенный ко мне.

— А ты, как я вижу, намёки понимаешь через раз, — он ухмыльнулся, натягивая рубашку. — Думаю, вам надо поговорить. Пойдём, поможешь наложить повязку.

Последняя фраза была обращена к Левачеву. Косивший под фикус Костя вышел последним, на пороге подмигнув, и плотно прикрыл дверь. Я присела на край кровати, касаясь уже не такого лихорадочно горячего лба Мити. Его близнец присел за моей спиной. Когда-то я для себя обозначила их как ледяного и огненного, но события показали, что зря, они представляли разные стороны медали, но были одним целым.

Койт мягко сжал моё плечо, собираясь с мыслями. Неловкость можно было пощупать.

— Я пойму, если вы будете против нашего присутствия, Ярослава, и…

— А когда мы успели к общению на "Вы" вернуться? Эх, Сашка…

— Я просто помню как ты реагировала на наш мир в первые дни. Какое отторжение он у тебя вызывал. А уж какую реакцию при твоём воспитании должны были вызвать некоторые, кхм, тонкости романтических отношений…

— Саш, тебе надо поспать. Ты сам не осознаешь, что говоришь. Ложись.

Я кивнула ему на вторую половину кровати. Он буравил спину взглядом и я обернулась. Упавший на колени брюнет чуть не переломил меня пополам, когда обнял, пряча лицо где-то в складка платья. Пусть. Ему это сейчас нужно.

И странных судорожных вздохов я совсем не слышу.

За спиной зашевелился Митя, привлекая наше внимание. Второй Койт слабо улыбался, но даже не пытался ничего сказать. Обведя обоих взглядом, принялась стаскивать с себя тяжёлое тёплое платье. Сашка неловкими руками попытался помочь, чем только развеселил брата.

— Ты красивая. Очень, — выдохнул он мне в шею.

Лежащий в постели близнец только кивнул, показывая, что здесь у них мнение одно на двоих. Я обернулась через плечо, собираясь спрятать собственную неловкость за шуткой про стеснительность, но поезд внезапно дернулся, начиная крениться. Поперек туловища возникла крепкая рука, удерживающая меня от полета головой в стекло. Рев искажаемого металла ударил по ушам. Я на миг почувствовала себя героем, разочаровавшим автора и теперь убиваемым во время сюжета. Почему-то была уверена, что выживут все.

А вот пришли по мою душу…

В темноте заваленного снегом вагона — полет смягчило магическое поле — раздавалось тяжелое дыхание Дмитрия, над ухом негромко ругался Александр, пытающийся аккуратно опустить меня вниз.

— Прыгай.

Я отпустила руку, опуская на стену лежащего на боку вагона. Сверху раздались шаги, кто-то смел заклинанием кучу снега. Койт оттеснил меня в сторону от окна, через которое начал пробиваться свет, заставляя спрятаться в угол. И вовремя, потому что раму вырвало с первого раза, потом кто-то магическими путами выдернул обоих парней и спрыгнул вниз. Черт…

Ну, да, почти. Чернов-младший.

— Жаль, что наше воссоединение при таких обстоятельствах происходит, — он шагнул ко мне.

— Не подходи! — я лихорадочно пыталась мысленно дозваться хоть до кого-то, докричаться до Кости, но на той стороне была полная тишина…

Пожалуйста, пусть он просто будет без сознания, пожалуйста…

Меня схватили за руку, подтягивая к провалу окна. Сверху кто-то ухватил за руки, вытягивая на поверхность. Отраженно от сугробов солнце ослепило, а вот потом… Лучше бы это мерещилось. Держащийся за ребра и тяжело дышащий Левачев, Койт, поддерживающие друг друга. Встряхивающий головой в недоумении Костя. Ивар, лежащий в снегу. В багровом снегу…

Нет!

— Тише, Ваша светлость, — от насмешки в голосе по спине пошли мурашки. Вот и Чернов-старший, — они все еще живы. Еще. И все зависит от степени сговорчивости.

— Что Вы хотите?

— Мне нравится, что Вы переходите сразу к делу. Хочу Вашего отречения и возвращения в свой мир с предварительным подавлением магии, чтобы наверняка лишить возможности вернуться. А Ваши воздыхатели останутся здесь. Живые, не беспокойтесь.

— А я могу Вам верить?

— В ином случае, я выброшу Вас в тот мир силой, но предварительно вы увидите казнь каждого из них. С кого бы начать? Приведите князя в чувство, с его послужным-то списком…

— Стойте!

Я не могу поступить иначе. И пусть у меня есть только слово Чернова… Главное не смотреть в глаза Прозоровского. Не смотреть на Койт, на Митю, который еле стоит на ногах. На Левачева, кашляющего кровью… С моим исчезновением отсюда у них появится шанс выжить. Появится же?

— Мне нужны гарантии.

— Только мое слово, подкрепленное магией.

У меня нет иного выбора… Я киваю, в грудь прилетает удар раскрытой ладонью, вышибая воздух. Я падаю назад. И открываю глаза лежа на Дворцовой, словно не прошло и пары минут. Солнце слепит, а слезы сами текут по лицу. Голос где-то сбоку добивал, "Я скучаю по тебе, как Питер плачет по Москве"… Лучше бы дождь, я бы не ощущала себя так… Впрочем, я же сама сделала этот выбор. Надо встать и идти. Забиться в комнату с видом во двор и заказать обратный билет… Нет, в поезд я сейчас не сяду. Остаться здесь? Звонок.

— Да? Привет. Слушай, я на нашей квартире кажется трудовую оставила, вышлешь? Спасибо подруга. Я адрес почты дам, да. До востребования.

И сердце свое тоже в ящике оставлю. До востребования.

Эпилог

Смена еще не перевалила за середину, а меня уже не мог взять кофе. Благо, еще район достаточно приличный, но здесь забредали неадекваты, самыми безобидными из которых были любители потрясти гениталиями. Благо, достаточно было обвести широким жестом полку с товаром и спросить, мол, кого ты этим хочешь удивить? Почему-то обижались.

Кем я трудилась в последние полгода после своего "камбэка"? Продавцом постельного счастья, спасителем брака и чужой сексуальности. Продавцом в секс-шопе, одним словом. И, будем честными, с каждым днем все сильнее возвращалась в реальность. Если произошедшее не было просто последствием сна под питерским солнышком. Это кажется, что оно неласковое. Мне хватило.

На лестнице за дверью раздались шаги. Судя по звукам — людей много. Я на всякий случай подтянула ближе Лизоньку — так ласково звала тентаклю в половину моей руки длиной и толще моего запястья раза в полтора так точно. Если толпа — сто процентов парни. Сейчас начнется "да мы для друга", "да нет, натуралы мы". Как всегда…