Чтение онлайн

– Откуда ты знаешь, как меня зовут? Кто ты вообще такой? Откуда ты меня знаешь?

– Видел в "Галаксе"" - невозмутимо соврал Меншиков. Бил он наверняка - ресторан "Галакс" на Эрине не минует ни один человек, летящий в этот сектор Галактики или возвращающийся отсюда на Землю. Где они жили, Роми?

– Там, - она показала на стену.
– Только жил, а не жили. Второго увезли сразу, а за стеной жил тот, что стрелял, высокий такой, рыжий. Слушай, кто ты такой, что все знаешь, я...

Но Меншикова уже не было в комнате.

Исписанную крышку шкафа он увидел сразу, с порога. Подтвердилась догадка, родившаяся после того, как он вспомнил, что робот, забрав анкету, безмятежно оставил карандаш. Похитители заботились лишь о том, чтобы пленники не смогли убежать или покончить с собой, ничто другое их не интересовало. Отчасти их можно понять - испиши разоблачениями хоть все стены, какое это имеет значение?

Но писавший на всякий случай проявил недюжинную изобретательность. Ни одна буква не походила на соседние - то прописные, то строчные, то огромные, то крохотные, то тщательно выписанные, то стилизованные до предела. Русский и латинский алфавит, буквы славянской письменности, оформленные под готический шрифт, и латинские, оформленные под иероглифы... В довершение всего послание было написано с использованием арго парижских бандитов девятнадцатого века с вкраплением итальянских, русских, немецких жаргонных словечек того же периода. Это была великолепная работа профессионала - написано "Динго" для "Динго". Не говоря о похитителях, докопаться до смысла мог один землянин из тысячи...

"Тому, кто придет следом, - гласило послание.
– Захвачены неизвестными негуманоидами и помещены в это здание. Никаких попыток контакта. Как удалось установить, пленников зачем-то посылают в лес, откуда почти невозможно вернуться. Слышал, что захваченные корабли стоят где-то поблизости. Попытаюсь что-нибудь сделать - оружие почему-то не отобрали. Не поняли, что это такое, очевидно. Григория Бильжо сразу же отправили в лес. На всякий случай - будь счастливее меня. Ален Ле Медек".

Черные буквы на белой крышке - все, что осталось от Алена Ле Медека, да еще оловянная пуговица. Итак, Роми говорила чистую правду насчет леса...

Подобно миллиардам землян, Меншиков жадно ждал Контакта - того, такого, о котором писали вот уже лет триста - кто с верой, кто с иронией. Контакта, о котором мечтали даже не склонные к мечтаниям серьезные люди. Встречи с братьями по разуму, пусть на худой конец и не похожими на людей, но близкими по развитию, с которыми можно и поговорить о науке-технике, и обменяться симфониями-картинами... да многим. Такая встреча способна была разрешить наконец вопросы, заданные сотни лет назад, но до сих пор не получившие ответа, подтвердить или опровергнуть пережившие своих творцов гипотезы, расставить точки, перечеркнуть авторитеты и реабилитировать посмертно людей, при жизни считавшихся заблуждавшимися чудаками. От этой встречи ждали многого, но проходили десятилетия, а ее все не случалось. Не удавалось найти Равноправных Собеседников, с которыми можно поговорить сию минуту, сейчас. Однако в них продолжали верить и считали, что слова "Высокий Разум" и "Гуманизм" - безусловно, синонимы. Все случившееся здесь, в Большой Золотой Черепахе, начисто перечеркивало прежнее убеждение в априорном гуманизме гипотетических партнеров, автоматически превращало их в тех давних гипотетических врагов, подбрасывало зловещие исключения из правил - вернее, первая и единственная встреча с иным разумом оказалась исключением из правил, и оттого-то Меншикову сейчас не хотелось жить - слишком многое рушилось...

Глава 6. РОМИ

Меншиков тихонько убрался к себе, им владело странное чувство горечи и позора. Ужинать, когда раздался звон гонга, он не пошел, валялся на смятой постели, в темноте, зажав в кулаке оловянную пуговицу, напряженно искал выход из тупика, в который неотвратимо двигались теории и гипотезы, сотни лет считавшиеся непогрешимыми.

Чтобы найти выход, нужно было взглянуть на происходящее с каких-то иных позиций. Доказать, что ничего преступного и антигуманного в действиях похитителей нет, что подлинный смысл их поступков остался скрытым и ничего общего не имеет с кровожадностью и тому подобными глупостями.

Он думал около часа, но ничего не получалось. Можно было еще попытаться оправдать насильственный захват кораблей и людей, послужи он прелюдией к Контакту. Однако Меншиков верил Алену, как самому себе. Ален не мог не понимать, как повредит его преемнику ошибочная оценка событий, и никогда не написал бы того, в чем не был уверен. "Никаких попыток контакта". Значит, их и не было. Негуманоиды... Что же, правы были те, кто утверждал, будто негуманоидная логика настолько противоречит гуманоидной, что две цивилизации никогда не смогут договориться, и в лучшем случае вместо конфронтации наступит вооруженный пат? До чего же дико звучит: "Космическая война", "Космическое противостояние"...

Додумать не удалось - явился робот и стал надоедать, требуя, чтобы Меншиков немедленно шел ужинать, талдычил о важной роли регулярного питания в нормальном функционировании организма, и отвязаться от него не было никакой возможности. И без того взвинтивший себя Меншиков поплелся в столовую, ругаясь на чем свет стоит разнообразными древними словечками.

В столовой никого уже не было. Сломанные клавиши кто-то аккуратно починил - скорее всего, роботы. Меншиков наскоро проглотил какой-то питательный салат, швырнул тарелку в мойку и вышел во двор.

Лиловый туман рассеялся - может быть, он и в самом деле заволакивал небо только днем. В зените висел ярко-желтый серпик размером раза в три меньше Луны, видимо, спутник этой планеты. Определиться по звездам оказалось нетрудно, его затащили не так уж далеко вглубь, планета находилась где-то на окраине скопления Меншиков узнал чуточку деформированное созвездие Звездного Филина и ромб из девяти ярких звезд - Каравеллу Колумба. Уволокли парсека за два. Он стоял и смотрел на крупную синюю звезду - Альфу Каравеллы. На одной из планет Альфы и располагалась База-16. Там уже знали, что он пропал, ждали и надеялись. Космос ежесекундно пронизывают миллиарды взглядов, вполне возможно, что на Базе-16 кто-то смотрел сейчас Меншикову прямо в глаза, но они не видели друг друга, разделенные миллиардами километров...

А в доме-тюрьме не горело ни одно окно, и спасатель представил их всех - в полупустых комнатах, придавленных темнотой и тишиной, от которых не спасет ни самый яркий свет, ни самый громкий крик...

Меншиков, разумеется, не был трусом, но стоять посреди темного двора, под чужим небом, в мертвой тишине было жутковато. Страх ледяной лапкой поглаживал затылок. Меншиков вернулся в дом. Собственно, уже сейчас можно было разделаться с шарами и предпринять разведку за стеной, но не следует очертя голову бросаться в пекло - этот нехитрый закон накрепко усвоили те, кому слишком часто приходилось спотыкаться о кости торопыг...

Открыв дверь, Меншиков подумал сначала, что ошибся комнатой прямо на постель падал квадрат тусклого лунного света, и видно было, что в изголовье кто-то сидит. Инстинктивно Меншиков шагнул назад.

– Не зажигай света, - тихо сказала Роми.
– И иди сюда.

– Как ты узнала, в какой я комнате?
– задал он довольно глупый вопрос.

– Иди сюда, - это звучало как приказ.

– Брось ты это, - сказал Меншиков, присаживаясь рядом с ней.
– Не нужно, девочка. Если и попали в грязь, не обязательно пачкаться по самые уши...

Он почувствовал руки Роми на своих плечах, ее дыхание на щеке и вдруг в диком несоответствии с ситуацией вспомнил, что Ле Медек был чемпионом управления по гандикапу, а его любимого коня звали Альтаирец, хотя никаких альтаирцев нет и не было, потому что у Альтаира нет ни одной планеты...

– Не нужно, Роми, - повторил он мягче.
– От этого все равно легче не станет, ты уж поверь...

– Ты ничего не понимаешь, - прошептала ему на ухо Роми тем голосом, после которого будут только слезы.
– У меня еще никого не было, ты понял? Совсем. Может быть, меня заберут завтра. Уж лучше так, чем совсем ничего, ну неужели ты не можешь понять? Ты же тоже погибнешь...