Чтение онлайн

– Да, маршал!

– Милорд, что же нам делать?
– один из воинов переминался с ноги на ногу.

– В казармы гвардейцев. Слава Онтару, что почивший король окружил их стеной! За мной, быстро!

По пути маршал встретил десятка два стражников и пятерых свитских, которых он тоже повёл в казармы гвардейцев.

Трёхэтажное кирпичное здание с широким двором, окружённое стеной в полтора роста человека, бурлило. Во всех окнах был виден свет зажжённых факелов и силуэты бегущих куда-то людей.

Возле кованых ворот, у которых уже собралась небольшая толпа вооружённых чем попало горожан, цепью выстроились гвардейцы. Они не пускали внутрь никого, кроме королевской гвардии и свитских.

– Прошу Вас, господа, не приближайтесь к воротам, - из-за сумерек гвардеец не разглядел лица маршала.
– Мы не пускаем никого, кроме свитских и…

– Тогда зови сюда Суазона, Даркос меня побери! И скажи ему, что его ребята не пропускают маршала Королевства!
– Ревенкьюл выплеснул на гвардейца скопившийся гнев. Да так, что весь Тронгард мог услышать маршала.

– Прошу меня простить, милорд, - гвардеец отошёл в сторону, давая дорогу маршалу и его "свите".
– Капитан ждёт Вас.

– Ещё бы не ждал, - ухмыльнулся Ревенкьюл и уверенным шагом преодолел двор, наполненный народом.

В заполненных вооружёнными огнарами коридорах слышался лязг металла и звон доспехов, ударявшихся друг о друга. Теперь, в более-менее освещённых помещениях, гвардейцы пропускали маршала, кланяясь ему.

Ревенкьюл толкнул толстую дубовую дверь кабинета Суазона. Над столом с картой столицы склонился высокий огнар в воронёных латах, чьи седые волосы были коротко подстрижены. Рядом с ним толпился сборный штаб из свитских и гвардейцев.

– Ну наконец-то ты явился! Ты знаешь, что творится?
– Суазон обнял маршала.

– Рошфор начал свой собственный мятеж, блокировав Гильдию магов.

– Это ещё полбеды, он вполне мог выдать это за услугу короне, Реджинальд-то уже почти подготовил эдикт об уничтожении Гильдии.

– Только вот он ещё не подписан. К тому же Рошфор поджёг окрестные кварталы.

– А ещё алые заняли Квартал Артуа и Квартал Сан-Рагос. Чуешь, чем пахнет?

– Я тебе сразу скажу: в любую минуту может вбежать гонец и сообщить, что заняты Кварталы Сан-Ют-Немайди и Купеческий.

– Капитан, - дверь со стуком открылась, и в комнату вбежал запыхавшийся воин в плаще гвардейца: на чёрном фоне золотые молнии. Края его плаща были опалены, латы покрылись сажей.
– Алые маги заняли Сан-Ют-Немайди! Рошфор пробует продвинуться к Купеческому кварталу, но там уже возведены баррикады. И, кажется, там работают те же, что подожгли Малый коронный дворец.

– То есть?
– переспросил маршал.

– Я собственными глазами видел, как по ломанувшим было на улицы воинам из дворов ударили прекрасно вооружённые люди.

– Как это, по воинам?

– А ты что, Эдуард, - так звали маршала, - не знаешь, что к алым переметнулись все оставшиеся особисты и, кажется, три роты гарнизона.

– Измена, везде измена!
– с болью сказал маршал.
– Людовик, неужели вчерашние крестьяне так легко переметнулись к магам?

– А я, думаешь, сам в это верю?
– капитан гвардейцев сжал кулаки.
– Так, спасибо, воин, иди в лазарет.

– Я вернусь к Пятой сотне, капитан, - вся гвардия делилась на сотни. Первая и Пятая считались элитными частями, которые редко пускали в дело даже в случае полного разгрома.

– Иди, и да пребудет с тобой Палатор!

– Да пребудут с Вами все боги, капитан!
– гвардеец поклонился и вышел в коридор.

– Судари, боюсь, скоро половина Белого города перейдёт в руки Эдмона Рошфора. Как и гарнизон. Простите, маршал, - это был один из свитских. В прожжённом плаще, он не снимал руки с эфеса меча. Эдуард догадался, что этот прорывался к казармам с оружием в руках.

– Ничего, - маршал глубоко вздохнул. Суазон быстро придвинул кресло, и Эдуард тяжело сел.

– Так, тогда вернёмся к нашему разговору. Надеюсь, маршал присоединится к нему. Эрбле, сколько у нас воинов по последним данным?
– капитан повернулся к одному из гвардейцев, который всё время смотрел на карту.

– Шесть сотен человек. Если Вы, конечно, не вооружите горожан.

– Я бы сделал это, Людовик, - маршал встал с кресла и теперь присоединился к обсуждению.
– Я собственными глазами видел не меньше сотни человек возле ворот казарм. Не говоря уже о тех, кто поднимется, узнав о решении дать любой возможный отпор Рошфору. Ты же знаешь, как горожане ненавидят алых магов.

– А ты понимаешь, что они вполне могут просто пограбить соседей с мечами в руках? Нет, уж лучше…

– Кто примется, так это нищие из Чёрного города! А воровать они будут с руин и пепелищ, в которые превратится центр Тронгарда. Ты этого хочешь?

– Я хочу, чтобы они выжили, когда сюда подойдёт…

– Фердинанд. Да, я знаю твои политические предпочтения. И… я готов поднять флаг Огнаридов. Но это невозможно будет сделать, если ты не решишься выдать оружие горожанам!

– Хорошо, хорошо!
– Эдуарду показалось, или Суазон вправду победно улыбнулся?

– Роланд, - капитан обратился к стоявшему у окна гвардейцу.
– Вели пропускать всех желающих на двор казарм и выдать им оружие из арсеналов!

Гвардеец быстро кивнул и понёсся из комнаты.

– Кстати, а ты кого-нибудь оставил во дворце? Кому ты доверяешь?

– Там сейчас мой адъютант Ричард, троюродный племянник. Ему можно доверять.

– И всё? Один человек из четырёхсот? Сколько сейчас в королевском дворце охраны?

– Я приказал всем собираться здесь. А так, должно быть, пятьсот воинов и двадцать особистов.

– Так-с, это уже кое-что. Рошфор вряд ли сразу двинется туда. Значит, он будет занимать центральные кварталы.

– Интересно, здесь хоть кто-нибудь помнит о сотне алых магов, спаливших уже треть Белого города?
– в комнату вошёл священник Палатора.

Все сразу преклонили колени. Борода огнара доставала до пояса. Его серые глаза быстро пробежались по всем собравшимся, а рука почти автоматически начала творить благословение воинов. Как и другие слуги Палатора, этот носил белый плащ с капюшоном с балахон того же цвета. А вот на груди красовалась кираса из серебристого металла, который в Королевстве называли "гномьим серебром". Из того же материала был сделан и меч, висевший на поясе у священника. В эфес был вделан бриллиант размером с человеческий глаз. Только один служитель во всём Королевстве мог позволить носить себе такой наяд. Более того, он был обязан его носить. Понтифик Палаторский Эдвард Ланжер.