Чтение онлайн

– Но я любила так, что духи даровали мне выбрать одиночество.

– А я должна выйти замуж за нелюбимого…

– А у тебя есть любимый?

– Нет

– Так полюби своего мужа

– Я не знаю его, я боюсь его

– Так узнай его! Скажи, его люди – они боятся его?

– Нет.

– Как к нему относится твой отец? Может, он его боится?

– Он говорит о нём с уважением…

– А что говорят мальчики, прожившие у осейджикау год?

– О, они смотрят на всех осейджикау с восторгом.

– А почему ты его боишься?

– Он такой суровый, и у него нет половины лица…

Уокэнда покачала с сожалением головой на эти слова девушки. Найра с младенчества воспитывалась в индейском племени, она с гордостью носила индейское имя, она была одета, как они, она работала, как все женщины племени, но всё же откуда-то из глубин души всё равно прорывалась её истинная натура, впитанная с молоком матери, бледнолицей матери. Ну, какой девушке, кроме бледнолицей, придёт в голову считать шрамы мужчины уродством?

– А ты знаешь, как он потерял половину лица?

– На охоте?

– Тогда они ещё были осейджи. На их стан напали солдаты. Они подожгли вигвамы и расстреливали всех, кто пытался выбраться из пламени. А нескольких девушек взяли в плен и увезли с собой. Когда охотники вернулись в стойбище – они нашли уже остывшее пепелище. Охотники выследили солдат и спасли девушек, но не всех. Охитека потерял свою вторую половинку, свою возлюбленную Нижони, которую любил с детства, и половину своего лица.

Девушку тронул рассказ Уокэнда до слез. И мудрая женщина спросила:

– Ты по-прежнему боишься его?

– Уже нет, – растерянно сказала Найра.

– Так сказать тебе, какой есть выбор у тебя?

– Скажи!

– Ты можешь выйти за него замуж, научиться уважать и почитать его, родить ему детей, трудиться в поте лица своего, лечить людей, но всегда смотреть только на его левую сторону лица и остаться одинокой. А можешь открыть себя настежь и полюбить его, выйти за него замуж, родить ему детей, трудиться в поте лица своего, лечить людей, и смотреть на него, но видеть только его правую сторону, и быть счастливой и… свободной.

Охитека неслышной тенью проводил задумчивую Найра до её вигвама. Даже в темноте ночи была видна её светлая кожа. «Светлый лик твой мерцает, затмевая луну на звездном небосклоне в ясную зимнюю ночь…»

13

С рассветом делегация осейджикау была готова тронуться в обратный путь. Кэлетэка подвёл Найра к лошади, на которой уже сидел Охитека. Тот протянул девушке руку, и она, серьёзно глядя прямо в глаза своему будущему мужу, вложила в его ладонь свою. Охитека чуть наклонился и одним мощным рывком усадил Найра перед собой.

Обратная дорога заняла целую неделю. Они ещё заехали в четыре племени, где забрали новых учеников и оплату. Отряд постепенно разросся. Женщин в отряде было всего трое: Найра, Нэйели и Оминотэго. Они вместе занимались приготовлением пищи (помогали прибывающие дети) и быстро сдружились. От Оминотэго Найра услышала леденящие душу подробности налёта солдат на их стойбище шесть лет назад и чудесное спасение, надежду на которое они уже потеряли, сидя в глубоком подвале. Расспрашивала Найра молодых женщин и о семейной жизни и даже, преодолев робость, о любви между мужчиной и женщиной. Найра к любому вопросу подходила серьёзно. Конечно, она прошла обряд, когда созрела как женщина, кое-что рассказала ей Уокэнда, но ей было безумно интересно послушать тех, кто был счастлив в браке сам. А то, что это так, было видно по их уверенному виду, светящимся глазам, мимолётным улыбкам, которыми они обменивались со своими мужьями, то и дело сталкиваясь с ними взглядами.

А вот с Охитека Найра совсем не разговаривала – вокруг было слишком много народа, она робела и ждала, что он заговорит первым. Только ночью, когда они укладывались спать рядом, было время относительного уединения. Ночевали в лесу, устраиваясь по 5-6 человек на шкурах буйволов, и ими же накрывались, благо, что летние дни стояли сухие и тёплые. В первое их совместное утро Найра проснулась в объятиях Охитека, который прижался к её спине и заключил в кольцо своих рук. С тех пор они всё время спали в этой позе. Найра было тепло и уютно, а ещё ей очень нравился запах, исходивший от его сильных и таких надёжных рук. А Охитека было мучительно-сладко хотя бы ночью ощущать Найра рядом с собой всю. Поэтому, когда однажды ночью она выскользнула из его объятий, он сразу проснулся, почувствовав холодок на груди вместо теплой спины Найра. А девушка решила искупаться, воспользовавшись тем, что их очередной походный лагерь был рядом с рекой. И Охитека опять бесшумно последовал за ней. А потом едва успел вернуться и притвориться спящим, хотя заснуть в эту ночь так больше и не смог. «Стройное тело твоё белее молока буйволиц, которые кормят им своих детёнышей, как и ты потом будешь кормить детей наших…»

14

Наконец, осейджикау и новобранцы благополучно добрались до стойбища. Охитека и Найра целый день не виделись. Охитека только представил свою невесту Кватоко, а дальше уже Нэйели и Оминотэго знакомили Найра с членами клана, их бытом и устройством племени. Найра была потрясена устройством форта, такого она ни разу за свою жизнь не видела. Так же в первый раз она видела глиняные жилища, пакаха жили в вигвамах, покрытых шкурами бизонов.

Как ни старались Нэйели и Оминотэго, большинство членов племени приняли Найра настороженно: не смотря на то, что в клане уже много было мужчин и женщин из других племен, но все они были одной крови, а Найра слишком уж от них отличалась. Но с другой стороны – она невеста их вождя, он сам выбрал её, и они уважали его выбор.

Вечером подруги отвели Найра в вигвам к Охитека, утомленная походом и новыми впечатлениями она задремала. Когда Охитека вернулся с совета старейшин, он застал свою невесту мирно спящей в той же позе свёрнутой калачиком, в какой она спала и весь поход. Он полюбовался на неё, осторожно погладил по волосам, тяжело вздохнул, разделся и лёг рядом. Сможет ли он выдержать четыре месяца воздержания до свадьбы? Но раз она легла спать в одежде – значит, ещё не готова, придется потерпеть. Охитека, как всегда, заключил Найра в кольцо своих рук, девушка доверчиво прижалась к нему спиной. И не было в этом никакого женского сигнала, а одна только детская доверчивость.

15

Утром Охитека невесомо поцеловал Найра в висок, как будто легкое дуновение ветерка прикоснулось к девушке, и молча ушёл. И это всё? – разочарованно подумала она. От чего тогда тот восторг, о котором рассказывали Нэйели и Оминотэго? Может, она что-то сделала не так? Может, она совсем ему не нравится, а женился он на ней по какой-то другой причине?

Когда она озвучила свои сомнения новым подругам, они решительно его отвергли. А когда подробнее рассказала о вчерашнем вечере (собственно, рассказывать особо было нечего), молодые женщины переглянулись, едва сдерживая смех, и Оминотэго сказала: «Охитека показал, что любит тебя, взяв тебя за себя. А теперь твоя очередь показать ему, что ты рада быть рядом с ним». А Нэйели рассказала о своей первой ночи после помолвки с Сунаккахко (к дню свадьбы через четыре месяца она была уже на четвертом месяце беременности). Так вот что имела в виду Уокэнда, когда говорила открыть себя настежь…

Охитека решил пораньше закончить свои дела, чтобы успеть поговорить с Найра, ведь пошла уже вторая неделя их помолвки, а они не обмолвились ни единым словом. Но когда он зашёл в хижину, ему стало не до слов: перед ним стояла обнажённая девушка, и только длинные волнистые волосы темным водопадом спускались через плечо до самого пола. Охитека застыл на входе не в силах не то что сделать шаг, но даже вздохнуть. Найра подошла к нему и осторожно сняла кожаную жилетку, а потом, вопросительно глядя ему в глаза, робко взялась за подол рубахи. Охитека накрыл её руки своими, и так вместе они обнажили его торс. А потом он подхватил девушку на руки и бережно уложил на лежак. Одним рывком сорвал с себя штаны, нежно потерся своим носом о кончик носа своей любимой, и осторожно, но неумолимо, ввёл свою восставшую плоть в её девичье лоно. Найра готовилась к боли, но её не было, так, лёгкое неудобство. А когда Охитека полностью наполнил её собой, жаркая волна поднялась от места их единения и накрыла девушку с головой. Охитека так боялся сделать Найра больно, что как только его тело освободилось от напряжения, он перекатился на спину, увлекая свою невесту на себя. Уложив её голову себе на плечо, а ножки между своими ногами, обнял и начал баюкать, как ребёнка. Её шикарные волосы укрыли их вместо одеяла. «Волосы твои цвета темного мёда, окутывают меня, как осенней порой леса укрывают листьями землю …»