Чтение онлайн

– Меня удивляет, что ты знаешь это слово, – сквозь зубы пробормотал задетый за живое Миша. – Я считаю это нормальным поведением, а вот твоё окружение…

– Да ладно тебе…

Яна удивлённо рассмеялась.

– Я же пошутила. Плохо, что ты такой чувствительный, в жизни тебя и не так зацепят.

– Психолог, – насмешливо отозвался Миша и… обмер.

Внезапно он осознал, что идёт в полной темноте; фонари не горели. Такое случалось и раньше, но сейчас мальчик физически почувствовал отсутствие света. Мрак каменной глыбой навалился на него, не давая дышать и шевелиться.

– Эвга-аст, – прозвучал тихий голос.

Девочка тоже услышала его. Испуганно озираясь, она пыталась сдвинуть провожатого с места, дёргая того за рукав.

– Эвгаст Михаил, настала пора. Ты нужен Лиолису.

Тёмное облако опустилось на подростка, а Яна завизжала.

В небольшой комнатке с белёными стенами сидели двое. Пожилая женщина с седыми волосами держала в руке предмет, напоминающий маленький сотовый телефон и, не отрывая взгляда от дисплея, разговаривала с девочкой лет шестнадцати-семнадцати.

– Шла эра рахгуна – расцвета, – говорила она. – Звезда Алгор тогда ещё ярко горела, даря живительное тепло как лиолисианцам, так и их посевам. Лето стояло не только в течение месяца лиародор, как сейчас, но захватывало адорех, корнат и лабит. И только, когда наступал сенега, начинало холодать. Мы пережидали снежный пускам, и Алгор вновь ласкал нас своими лучами…

Адорех, корнат, лабит, сенега, пускам, лиародор (лиолисианское) – месяцы на Лиолисе, длящиеся около земного года.

– Бабушка,– перебила девочка, – ты повествуешь об этом, словно сама жила в те времена.

Та засмеялась.

– Тебе не вживляли память, Усла, но, если это произойдёт, ты тоже будешь знать всё. Слушай дальше. Я не стану рассказывать о войнах, поговорим об этом на следующем уроке, но упомяну, что мощные выбросы энергии жатиров, использовавших звезду для подпитки и атак, привели к тому, что Алгор погас. Воцарились тьма и холод, растения погибали, и с каждым днём в воздухе оставалось всё меньше кислорода. И только в лиародор мы могли в искусственных условиях выращивать урожаи, резко сократившиеся из-за отсутствия тепла.

Это, наконец, подтолкнуло нас к тому, чтобы прекратить разрушительные баталии. Жатиров к тому времени осталось очень мало, они обленились, стали почти безопасными, и мы сумели привести их к покорности, сосредоточившись после на изобретении того нового, что могло бы поддержать жизнь на планете. Наступила эра генгеста – миролюбия.

Но однажды в середине второй декады сенега жатиры вновь подняли головы. Один из них, уничтожив собратьев, встал во главе всего мира, а у нас не достало сил, чтобы ему противостоять. И настала эра ильраха – эра смерти.

Усла серьёзно смотрела на женщину.

– Бабушка, а вуши, кто они? Откуда взялись?

Та пожала плечами.

– Никто не знает, как они появились, но вуши – создания тьмы. Они не опасны, но неприятны. Ты же прикасалась к одному, тебе понравилось?

Девочка замотала головой.

– Такое чувство, – брезгливо сказала она, – что трогаешь слизняка.

Бабушка кивнула.

– Именно. По сути, это ослизлый туман, аккумулирующий энергию умирающей нашей, да и любой другой звезды. И у него есть одна интересная особенность: вуши способны очень быстро перемещаться в космосе без корабля, используя кротовые норы.

Кротовая нора в космосе – транспространственный ход, соединяющий черную дыру и соответствующую ей дыру белую. Она протыкает свернутое в дополнительных измерениях пространство и позволяет перемещаться по действительно короткому пути между звездными системами.

– Ничего себе! Нам бы так, – мечтательно сказала впечатлённая Усла. – Мы могли бы тогда улететь с Лиолиса в поисках новых прекрасных миров.

Женщина кинула на внучку грустный взгляд.

– Милая, ни в нашей, ни в ближайших галактиках нет планет, где существует жизнь. Похоже, мы одни во Вселенной и если вскоре не отыщем места, куда сможем переселиться, то умрём вместе с Алгором и Лиолисом.

Она вздохнула и закончила разговор, увлекшись прибором, который держала в руках. А девочка задумалась. Перед её внутренним взором проносились знакомые ей по рассказам наставницы галактики и туманности, давно погибшие леса, зелёное небо родной планеты, которого ей никогда не увидеть, пурпурные травы лугов. Усла тихонько заплакала, ругая себя за опасную сентиментальность. Твёрдость – вот что требовалось сейчас от жителей Лиолиса. Впереди была борьба за выживание, шла эра ильраха.

Николай ворвался в квартиру и, скинув куртку, бросился в комнату средней дочери, где стояло большое зеркало. Посмотрев в него, Комаров застонал. Раньше ему не приходилось приседать или нагибаться, чтобы увидеть себя в полный рост, макушка находилась аккурат у верхней черты, сейчас же отражение упиралось в верхнюю планку переносицей. Артист согнул руку в локте, наблюдая, как под кожей перекатываются мышцы. И, наконец, сорвав рубашку, провёл ладонью по мускулам торса.

– Коля…

Неожиданно вошедшая Лена охнула и застыла, глядя на преобразившегося мужа, а тот продолжал искать и находил новые изменения. Нос слегка заострился и приобрёл резкие очертания, губы казались тоньше, лицо костистее. Глаза увеличились, их разрез несколько изменился, а суженые зрачки на большой радужке производили жутковатое впечатление.

Трансформации подверглись и руки: они выглядели массивнее, но в то же время длиннее и изящнее, чем раньше, и кроме того…