Чтение онлайн

Снимаю трубку переговорного устройства, - Вадим, - он исполняет обязанности моего секретаря, с тех пор как Даша погрузилась в бурную деятельность на берегу, - найди мне на Вилкове или на острове, Лисовую Аллу Викторовну... да я жду ее для занимательной беседы. Когда вопрос решится - обязательно доложи время прибытия.

Ну вот и все, что то у меня еще было. Сегодня утром Новиков жаловался, что его курсанты в основном неграмотные, и какие из них морпехи если они ни приказ не прочтут и донесение написать не смогут, а это категорически непорядок. Вопрос надо решать и немедленно, пять дней мы уже упустили. Не надеясь ни на что, ввожу в строку поиска "педагог"... и что самое удивительное получаю ответ - Кислюк Константин Владимирович, педагогический университет, учитель химии, физики, математики... Так этого тоже вызываем, для разговора. С организационными вопросами вроде пока все.

....

Там же, полтора часа спустя.

Лисовую нашли первой, в настоящий момент часть коллектива Тимохина была привлечена к дооборудованию "Новика", а остальные помогали Дарье в обустройстве базы. Вот на острове ее и разыскал Вадим. Одета в потертые джинсы и такую же куртку, подтянута, неплохо выглядит и не скажешь что ей уже сорок два.

Вообще, давно пора переезжать на берег, только для этого все-таки необходимо построить городок. А как выяснилось нам не хватает плотников. Во время сегодняшнего визита пришлось просить Наместника Алексеева посодействовать. Ну, для него это слишком мелко, но он все записал и обещал помочь... прислать роту саперов. После разгрома японского флота строительство сухопутных укреплений перестало быть экстренным делом, и появилась возможность освободить некоторые саперные части. Наверняка с ротой прибудут и "любопытные глаза", что бы присматривать за нашими телодвижениями. Что-то я задумался, а дама ждет - нехорошо...

– Садитесь, товарищ Лисовая, - я кивнул на стул, стоящий напротив моего стола, - или предпочитаете быть госпожой?

– Спасибо, - она аккуратно сложила покрасневшие и исцарапанные руки на коленях, - Слушаю вас?

– Алла Викторовна, есть мнение назначить вас на должность Генерального директора создаваемого нами акционерного общества. Цель - конвертировать наш интеллектуальный потенциал в материальную форму, конечно за исключением изделий военного назначения. У вас же кажется экономическое образование, и в группе по "Туману" на вас больше были возложены административно-хозяйственные, а не инженерно-научные вопросы.

– Да, но...
– растерянно привстала Лисовая.

– И не вздумайте отказываться, Алла Викторовна, ваша кандидатура на эту должность практически единственная. И назначение уже решено, мной! Вот материалы по двум проектам, - я пододвинул к ней папки по антибиотикам и двигателям.
– приступайте к работе. Только вот что, у нас крайний дефицит людских ресурсов, так что административная структура создаваемой корпорации должна отличаться максимальным минимализмом. И вообще, постепенно начинайте готовить сотрудников из местных, возьмите самых обучаемых.
– я черкнул несколько слов на бумаге - Вот это передадите Дарье Михайловне, и скажете что у вас теперь самостоятельная работа. Она поможет с помещением и парой помощников. А уж дальше сами.

Не успела раскрасневшаяся от оказанного доверия Лисовая выйти, прижимая к себе папки с материалами, как в дверь снова постучали. Это был дас ист херр Кислюк. Значит он пришел давно и Вадим его придерживал ожидая исхода разговора с Лисовой. Так, так...

– Значит Кислюк Константин Владимирович, шестьдесят шестого года рождения, член ЛДПР, окончил педагогический университет в девяносто первом... Ну-с господин Кислюк, - я поднял взгляд, - или лучше товарищ? Родина нуждается в вас и в ваших знаниях... особо нуждается. Имея в виду ваше педагогическое образование, если мысль назначить вас должность директора школы для взрослых. Вон у Новикова две трети курсантов из матросов неграмотны, рабочий персонал тоже надо бы до приемлемого уровня довести, но сперва надо русскому языку научить. Там нам неоценимую помощь оказывает товарищ Ким, - ну нашел себя человек, подумал я, - но когда они достаточно выучат язык, за них должны взяться вы.

– Понятно, Павел Павлович, - Кислюк встал и прошелся по каюте взад - вперед, - только вот моя специализация немного далека от ликбеза. Но как директор...
– бормотал он себе под нос.
– Берусь! Только вот что, если верить Степанову, автору "Порт-Артура" в городе есть так называемая Народная Школа для взрослых. Благоволением властей она не пользуется, Стессель третирует их как может. Вот если бы оттуда увести трех-четырех учителей начальных классов...

– А что, Константин Владимирович, Наместник Алексеев оставил мне Страшную Бумагу, по которой я могу мобилизовать любого, кто не завязан на оборону или государственные функции, а значит эту самую Народную Школу я могу забрать целиком и на корню. Я решу вопрос с Карпенко и Юрасовским, завтра с утречка на "Страшном" в Порт-Артур... Чтобы там с тобой никто не спорил, возьми у Новикова сопровождение. Одного взводного и двух-трех морпехов, лишним не будет. Они там сейчас все офицеры, будет весьма солидно.

– Ну, тогда, Павел Павлович, пойду я готовиться. И к завтрашней поездке и вообще к возобновлению педагогической карьеры. Только вот еще что, было бы неплохо грамотным надбавку к жалованию установить, а за успехи в обучении - премии. Тогда и желания учиться будет побольше.

– Мы подумаем, Константин Владимирович, а сейчас извините - дела.

20 марта 1904 года, утро.

Узловая ж/д станция Омск.

Сандро разбудила тишина. Поезд стоял. Привычный грохот и лязг движения сменился обволакивающей тишиной. Она давила на уши, волновала и настораживала. Протянув руку, Сандро взял с тумбочки расписание движения, услужливо положенное еще с вечера Карлом Ивановичем у кровати. Но, спросонья даже каллиграфические строчки не складывались в разумные мысли - куда же их занесло со дня вчерашнего, в степи, горы или тайгу? Даже периодически налетавшие метели сеяли недоверие к календарю - весна или зима за богемскими окнами вагона. Да-с.... Это явно не Ореанда. Кипарисов не наблюдается! Ёлки-с!

По утрам, обходя комнаты вагона, Карл Иванович лично переставлял на циферблатах Буре стрелки, часы со Швейцарской педантичностью, размеренно отсчитывали часы, не заботясь о том, что это время за стенами неумолимо торопилось в завтрашний день, со скоростью стучащих на стыках рельс вагонных колес.

Тишину утра нарушил лязгающий звук вагонной двери. Приглушенный разговор двух мужчин и фигура в незастегнутой шинели, бегущая от вагона к желтому одноэтажному зданию станции - значит узловая с телеграфом. Сандро попытался вспомнить - распорядился ли он с вечера отправить Ксении утром телеграмму, и сколько их уже ушло с пути? Перед глазами стояли милые, в слезах глаза жены на перроне Московского вокзала, и маленькая ручка в лайковой перчатке, комкающая буфетную салфетку, пытающаяся спрятать под ней красный, распухший от слез нос. Губы ощутили, и память услужливо подсказала соленый вкус последнего поцелуя, нежный аромат шершавой лайки кремовой перчатки- с не застегнутой верхней кнопкой и отвернутым краем в который так приятно прятать нос, целуя тонкое запястье. Ксения не застегивала перчатку до верха, и он, целуя, щекотал нежную кожу запястья колючими усами, втягивая чуткими ноздрями нежный аромат жены, её кожи, смешанный с любимым ею ароматом духов, привозимым ей от Московского Броккара.

По утрам его брил унтер из конвоя, про которого говорили, что он обслуживал еще Дядюшку Александра в дороге. Отличившись при крушении, унтер с гордостью носил памятную Медаль, утверждая, что чуть ли не сам, на пару с Царем держал на плечах рухнувшую крышу опрокинувшегося вагона. Кто теперь разберет, где сокрыта правда о той аварии.

Вошел Ленстрем. Наглухо застегнутый мундир плотно облегал не высокую коренастую фигуру, на крахмальном воротничке форменной рубахи покоилась круглая, сильно облысевшая голова с пуговкой носа, на котором чудом держались очки, с толстыми стеклами линз - память о неудачной попытке Карла Ивановича совершенствовать манометр корабельной машины. Обманчивый вид неказистого чиновника среднего разряда скрывал хорошо тренированное тело атлета и душу, на веки отданную флоту.

C Сандро их связывало общее увлечение - корабли, техническое оснащение их и применение, как на войне, так и в мирные времена. Сандро полностью полагался на цифры и идеи заключенные в голове Карла Ивановича, своего старого знакомца с кем делили не только щи и кашу морских походов, но и горечь чиновничьего бойкота их идей. Они были более, чем друзья - они были единомышленниками.

– Карл Иванович, любезный, а не пойти ли нам подышать сибирским воздухом до завтрака, для аппетита, а то наша молодежь до утра писали пульку. Ждать их пробуждения безнадежно, хотя наш горец поутру резво скакал через местные лужи, сейчас уже, и вернуться должен с почтой. Так пока дела нас не нагнали, пойдемте-с, разомнем старые кости!

Вдоль дорожных шпал, обходя лужи, двигались вдоль замершего состава две фигуры в черных шинелях, одна выше другой на голову и видно, что оба погружены в спор так, что уведи вагоны - эти двое даже и не заметили бы пропажи.

До казаков конвоя порой долетали фразы о тоннаже, фрахте и встречных перевозках. О броневых листах и крепеже.

Корабли, в разговоре поминались чаще прочего. Доброфлот, Доброфлот - вечная проблема этих двух офицеров не давала им покоя ни в столице, ни посередь пути, как крейсера в мирное время используемые Доброфлотом под фрахтовые перевозки - в войну, вооружив орудиями отправлять на рассекание торговых маршрутов противника. Выгода большая, оснащение не весть какое, на Балтийском осилят. Решить то техническую сторону было возможно, неодолимо стояло Адмиралтейство, это заведение пускало на дно все, что ходя бы на вершок отстояло от их уложений и правил- это заведение ненавидело Великого Князя более чем весь японский флот с Того и Микадо вместе. C порога отвергая его новации и люто ненавидя этого титулованного смутьяна.