Чтение онлайн

Чарли симпатизировал сестре, хотя и чувствовал при виде ее постоянное замешательство и часто ловил себя на мысли, что сестра хранит в себе какую-то неразрешимую тайну.

Альфред, ее восемнадцатилетний супруг, не замечал за Каролиной никаких странностей и относился к ней со смешанным чувством благоговейного трепета и пылкой страсти, за исключением тех случаев, когда добродушно, но не без гордости, подтрунивал на людях над своей раздавшейся в ширину женой.

Чарли сказал, улыбнувшись ей в ответ:

– Ну и ну, Каролина, ты день ото дня все раздаешься. Эдак ты в один прекрасный день лопнешь.

Каролина глупо захихикала и, потупившись, снова переступила с ноги на ногу.

– Как у вас крыша? Не течет? - спросил Чарли.

– Нет, - ответила она своим спокойным голосом, - Алфи говорит, что все в порядке.

– Алфи, - проворчал Чарли. - У этого твоего Алфи одно на уме. - Он ухмыльнулся и подмигнул Каролине, а потом спросил:

– Насчет дома больше ничего не слышно там, в муниципалитете?

– Алфи говорит, они сказали, что он внес недостаточно, - оживилась Каролина. - Они сказали, мы получим дом, когда внесем остальные. - Она выпалила все это и сжала губы, будто устыдившись такой длинной речи.

– ... - буркнул Чарли и снова улыбнулся ей. - Не обращай внимания, старушка. Ты пока здесь с нами, так? - Он вытащил портсигар и закурил сигарету. - Ну ладно, попробуем починить нашу крышу. Как тут наш оu kerel, наш старик, пока меня не было? - спросил он.

– Болит у него, - ответила Каролина. Она прикрыла свой большой живот, сложив на нем руки, прислонилась к двери и смотрела, как Чарли пошел через двор к их старому дому.

Из-за двери, прикрытой занавеской, доносились тихие стоны, низкие унылые "о-о-у", как далекие гудки сирены в тумане. Мать вышла на кухню. Она была в потертом жакете поверх платья, а глаза под низко повязанным черным платком казались совсем усталыми.

Чарли спросил:

– Ну как он, ма?

– Все слабеет, Чарльз. Ему вообще-то нужен врач.

– Ты идешь за доктором? Я бы мог сходить.

– Нет, - сказала мать. - Не за доктором. Доктору мы задолжали, и он последний раз сказал, что больше не пойдет, пока мы не заплатим. А у нас до пятницы, пока Ронни получит зарплату, нет денег. - Она застегнула жакет. Пойду схожу к Мулеле, попрошу каких-нибудь трав. Может, хоть травы помогут. - Она пошла к двери. - А ты посиди дома, присмотри за отцом.

– Ладно, ма, - Чарли кивнул. - Но ты поторопись, а то дождь опять собирается.

– Я быстро.

– А я на крышу полезу. Достал у Мостерта кусок железа.

– Ну что ж. Только ты не шуми там, слышишь?

– Каролина может пока посидеть с отцом.

– Может-то может, да она не будет знать, что делать. Да хотя и ты тоже. Ну ладно, я мигом обернусь. Ты просто заходи, поглядывай.

В спальне натужно хрипел и что-то бормотал Паулс-старший, совсем как готовый вот-вот заглохнуть мотор. Тучи на небе цвета нестиранного кухонного полотенца набухали дождем. Чарли осторожно сдирал с ходуном ходившей кровли дырявую жесть. Хижина угрожающе скрипела и оседала под ним, и Чарли боялся сделать резкое движение, опасаясь, как бы она вообще не обрушилась. Несколько крупных капель ударились о жесткую клеенку его дождевика, и он поднял голову к грозно хмурившемуся небу. Потом спешно подтянул к себе лист железа, который приволок от Мостерта, и стал прилаживать его, подсовывая под края открывшейся в кровле дыры, бормоча про себя проклятия, когда острые, как акульи зубы, зазубрины обдирали ему кожу на суставах пальцев.

Он все еще мучился с листом, старательно прилаживая его на место, когда из-за угла дома вышел его дядюшка Бен.

– Здорово, Чарли, малыш. Крыша продырявилась?

Чарли заглянул через край крыши, посасывая ободранные в кровь пальцы. Он сказал:

– Ноit, дядя Бен, привет. Течет. Ну а у тебя как? - Он посмотрел на глубокую царапину на пальце. - Разве ты сегодня не работаешь?

– Погода. - Дядя Бен задрал голову вверх. - Малярам в дождь не работа, вот нас и отпустили. Еще день потеряли, вот оно как.

Дядюшка Бен был коротконогий толстый человечек, черный, словно обугленный, в дырявой фуфайке и лоснящихся, заношенных, залатанных брюках. Башмаки на нем были потрескавшиеся, все в грязи, до дыр протертые шишками на подагрических ногах. Несмотря на жизнерадостную округлость его тела, карие чуть выпиравшие глаза хранили выражение скорбной покорности перед каким-то необъяснимым горем. У него было жирное и одутловатое от злоупотребления спиртными напитками лицо и яркие, сочные губы, будто накрашенные. Под мышкой он держал свернутый в узел, весь заляпанный красками комбинезон, а седеющая курчавая голова была покрыта затвердевшей от краски старой фетровой шляпой.

Чарли сказал ему:

– Там, под забором, были камни. Подал бы их мне сюда штуки две, а, дядя Бен? Надо бы прибить гвоздями, да стучать нельзя. Отец у нас лежит совсем больной.

– Ну, конечно, Чарли, малыш, сейчас подам, - сказал дядя Бен. Он бережно положил свой сверток на землю, выбрав место посуше, и перегнулся через заборчик, сопя и изо всех сил поджимая свое расплывшееся брюшко. - Ну а как он, твой папаша, Чарли? - Он поднял булыжник, подал его наверх, и Чарли, дотянувшись, принял и положил камень на крышу.

– Плохо, дядя Бен, плохо, - ответил Чарли. - Как есть плохо.

– А я иду и думаю, дай-ка загляну и навещу старикана. Я еще подумал, вот уж кому, наверно, нелегко приходится в такую погоду. - Он достал из-за ограды второй булыжник. Они разговаривали, и дядя Бен подавал камни наверх.

– Твоя матушка, поди, с ног сбилась, бедная женщина.

– Ja, еще бы. Осторожно, oomie*, - упадет. Мне сейчас в самый бы раз подыскать работенку.

______________

* Дядя (африканск.).

– Держи, парень. Ах, черт, чуть не выронил. А я думал, ты ездишь на дорожные работы под этой, как там она зовется - Калвинией.

– Это была временная работа, - сказал Чарли. - Один несчастный месяц. Фунт двенадцать шиллингов и шесть пенсов в неделю. Кончили - и распустили по домам.

– Ja, - вздохнул дядя Бен. - Оно везде так. Я тоже перебиваюсь случайной работой. Здесь пару шиллингов перехватишь, там пару.

Чарли укладывал на крышу булыжники, прижимая отошедшие края жести. Он сказал:

– Ты бы зашел пока в дом, навестил старика. Я уже почти кончил.

Дядя Бен с беспокойством спросил:

– А мать дома?

Чарли улыбнулся.

– Нет. Пошла достать для отца трав.

– Ну, что ж, я тогда, пожалуй, зайду.

Чарли только хмыкнул про себя. Дядя Бен взял свой сверток и, аккуратно придерживая его, скрылся за углом лачуги. Дядюшка Бен старательно избегал встреч с матерью Чарли, она была решительной противницей его чрезмерных возлияний и не уставала отчитывать его при всяком удобном случае. Дядюшка Бен доводился ей родным братом, но жил отдельно, в крохотной хижине где-то на другом краю локации. Он был не женат и жил один, пропивая большую часть того, что удавалось заработать на случайных малярных подрядах. Чарли сразу догадался, что дядюшка Бен так бережно кутал в свой комбинезон.