Чтение онлайн

– Ну а чего ты тогда привязался ко мне? - возмутился Рональд. - Вечно придирается, придирается.

– Да брось, - сказал Чарли и скользнул под одеяло, но оперся на локоть, чтобы можно было курить. - С тобой просто шутят. Никто не виноват, что ты лезешь в бутылку, стоит кому-нибудь упомянуть про эту Сюзи Мейер, - и он исподтишка хмыкнул.

Рональд сердито смотрел на брата, ожидая, что тот еще скажет. Ветер стих, и слышался только шум дождя и звон падающих в бидон капель. Чарли посмотрел туда, где протекал потолок, и буркнул:

– Надо будет утром заделать.

Рональд облегченно вздохнул и улегся обратно в ложбину своего продавленного тюфяка, но не сводил с Чарли из-под краешка одеяла угрюмого настороженного взгляда.

– Ветер затихает, - заметил Чарли.

Малыш Йорни забормотал во сне и заворочался под лохмотьями, оставшимися от стеганого ватного одеяла. Чарли посмотрел на будильник, стоящий на полке у дальней стены.

– Скоро вставать. - Он перевел взгляд на окно, квадратное отверстие, вырезанное в стене и заделанное куском грязного стекла. Там, за пеленой дождя, лежал мир, черный и мокрый. Пламя "летучей мыши" и маслянистая гарь от нее слегка согревали воздух, и Чарли решил не тушить лампу. Он докурил сигарету, а окурок придавил на полу у постели.

Он громко зевнул и сказал с притворной серьезностью:

– А здесь и здесь, - он показал, - у нее, между прочим, все как надо, это точно.

Рональд этого ожидал. Он взревел, нащупал у кровати ботинок и пустил им в Чарли. Ботинок пролетел через комнату, чуть не задел фонарь, но Чарли, небрежным жестом подняв руку, отбил его в воздухе, и он с глухим стуком упал на пол.

Рональд снова сидел на постели и свирепо смотрел на Чарли. У Рональда были широко раскрыты глаза и от волнения подергивались щеки. Он крикнул, чуть не плача:

– Лучше перестань, слышишь! Я тебя предупреждаю, лучше прекрати это.

Чарли нахмурившись сказал:

– Ну ладно, хватит. Ты чуть пожара не наделал.

– А ты... говорят тебе... прекрати это! - захлебываясь, прокричал Рональд.

На другой половине, за стенкой, скрипнула и запела пружинная кровать, будто сломанная арфа, и голос матери крикнул:

– Ну что там у вас происходит, мальчики? Вставайте или лежите тихо, но не беспокойте отца.

– Хорошо, ма, хорошо, - прокричал в ответ Чарли. - Тут у нас крыша потекла, и мне пришлось подставить посудину, я искал жестянку. - Он сидел на краю кровати.

– Тише, не беспокойте папеньку, - с ухмылкой сказал Рональд. - Наш папенька заслужил отдых. Дрыхнет все дни напролет.

Чарли потянулся к спинке кровати, там висели его джинсы. Он сказал:

– Оставь старика в покое. Пусть оu kerel* отдыхает. Никто тебе не давал права так о нем говорить.

______________

* Старик (африканск.).

Он просунул ноги в штанины и встал, подтягивая и расправляя джинсы на поясе.

– Ух, - сказал Рональд, - подумаешь.

Чарли покончил с пуговицами на джинсах и затянулся старым потрескавшимся армейским ремнем.

– Никто тебе не давал права говорить об отце в таком тоне, - повторил Чарли.

Он продернул ремень через медную пряжку, попал дырочкой на шип и конец заправил в хомутик. Потом снова сел на кровать и, нагнувшись, стал искать ботинки.

– Липни лучше к своей Сюзи Мейер.

– Опять, да? - грозно сказал Рональд.

– Ладно, приятель, забудем, - усмехнулся Чарли. - Забудем. С тобой пошутить нельзя. - Он всунул ноги в башмаки и притопнул, затем положил ногу на ногу и принялся шнуровать их. - Похоже, дождь решил передохнуть, - сказал он. И посмотрел в окно. По стеклу еще сбегали одинокие капли, но темнота за ним уже растворялась в сером.

– Ну не забавно ли, - сказал Чарли. - А? Мне на работу не надо, а я все равно первым встаю, не то что ты, вечно валандаешься до последней минуты. Держу пари, в проходную прибежишь на полусогнутых.

Рональд сказал:

– Стану я торопиться из-за этой паршивой работенки, будь она проклята совсем.

– Они тебя выставят на улицу, парень.

– Ну и что, меня с ней не венчали, найду другую, только и всего.

Чарли открыл рот, чтобы сказать кое-что насчет венчания и Сюзи Мейер, но передумал и только засмеялся.

– Твое дело, - сказал он.

Младший, Иорни, тоже проснулся и смотрел на них из-под своего стеганого одеяла опухшими от сна глазами.

– Эй вы, - захныкал он. - Чего вы здесь расшумелись, типы.

Рональд огрызнулся:

– Ну, ты, слюнявый...

– Поспи еще, рikкiе, поспи, малыш, - вмешался Чарли. - Еще рано.

Он закурил новую сигарету, коробку положил в карман, поднялся и пошел к двери. Дождь уже успокоился и не хлестал больше, а лишь постукивал по рифленому железу стен.

Чарли был высокого роста. У него были широкие плечи и широкая грудь человека, привыкшего к физическому труду. Мускулы бугрились и переливались под его заношенной фланелевой фуфайкой. Его тень метнулась по стене над кроватью Рональда, как черный призрак, боящийся света. Чарли прошел к двери в своих старых ботинках, с сигаретой, свисающей из уголка широкого, подвижного рта, - дымок вился вверх по скуле, и, чтобы он не попадал в глаз, Чарли прищурился.

Он повернул голову и еще раз пристально оглядел потолок. Распрямленные коробки и листы прессованного картона, которыми он был обшит, покоробились и рябили потеками с прошлой зимы, а там, где ночью открылась новая течь, по картону расползались черные очертания целого материка сырости. Капли воды медленно набухали и нехотя отрывались и падали вниз в подставленную под течь жестянку.

"Это на том краю, где отошел лист цинка, - сказал себе Чарли, рассматривая пятно. - Похоже, что дождь притих, пожалуй, успею починить". Он вынул сигарету изо рта и стряхнул пепел в бидон на полу. Там уже набралось воды пальца на три.

Рональд сказал, все еще сидя на кровати:

– Тьфу, будь оно проклято! В такой дождь человек должен тащиться на работу.

Он принялся одеваться, продрогший и злой на весь мир.

3

Чарли открыл дверь и вышел в темную кухню. Зажег спичку, отыскал второй фонарь. Он висел на балке под прогнувшимся от сырости картонным потолком. Чарли зажег фонарь, и пламя высветило в кухне побитые с закопченными днищами кастрюли, висящие в ряд над старой железной печкой, лезвие кухонного ножа, подвешенного сбоку к столу на обрывке засаленного шнурка, продетого в отверстие на конце рукоятки, металлическую крышку треснувшей сахарницы на посудной полке.

Пол в кухне прогибался и стонал под тяжестью Чарли. Дождь стучал в дверь, совсем как человек перед тем, как войти. В кухню выходила и другая дверь - из комнаты родителей. Из-за тоненькой, вылинявшей занавески, повешенной в проеме вместо двери, послышался шорох, скрип кровати и глухой звук поправляемой на ноге ударом об пол туфли.

Потом голос матери позвал:

– Чарльз, это ты? Растопи печку, сынок.

Оттуда же донесся надрывный, бурлящий мокротой старческий кашель.

– Есть такое дело, ма, - отозвался Чарли.