Чтение онлайн

Наконец подруливает самолет. Люди берут его штурмом, не давая выйти прибывшим пассажирам. Когда мы в конце концов стоим уже на трапе, стюардесса поднимает руку:

— Стоп! Машина переполнена! Overbooked!

Дверь салона захлопывается. Мы стоим обескураженные вместе с десятком еще других пассажиров. Дикая беготня туда-сюда, громкая брань.

— Где ответственные лица авиакомпании?

Все размахивают своими посадочными талонами на этот рейс.

— Где, черт побери, представитель авиакомпании?

Разъяренные пассажиры, оставшиеся за бортом, набрасываются на рабочего, на замызганном комбинезоне которого красуется фирменный знак Тот только грустно пожимает плечами и старается поскорее подготовить машину к полету.

Немец из Лимы, представитель BASF, прилагает особые усилия не остаться незамеченным. Он орет во все горло, наливается краской и требует, чтобы самолет летел в Гватемалу через Мехико. Он не стесняется употребления набора расистских ругательств («Черномазые, грязные индейцы, ублюдки!»), что, к сожалению, всем очень хорошо понятно, поскольку он прекрасно говорит по-испански.

Мне стыдно, и мы с Дорой отходим в сторону. Сидя в тени на камне, наблюдаем за этой достойной сожаления сценой. Маленький рабочий аэродрома защищается, говоря, что он всего лишь мелкий низкооплачиваемый служащий.

Наконец небольшая группка возбужденных пассажиров рассеивается. Мы все еще сидим на камне, подавленные только что пережитым потрясением. И тут мимо проходит еще раз тот же рабочий:

— А вы, что вы здесь делаете?

Теперь наша очередь недоуменно пожать плечами. Мы сами того не знаем!

— Идемте со мной!

Маленький человек говорит на сей раз вовсе не так уж робко. Мы, спотыкаясь, спешим за ним со своими чемоданами в здание аэропорта. В одной из контор он расстегивает комбинезон — перед нами чиновник в темном галстуке.

— Садитесь, пожалуйста! Наша следующая машина рейсом на Гватемалу отправится, к сожалению, только через три дня. Вот вам талоны на проживание в отеле «Panamericana» и еще вот эти на ежедневное трехразовое питание. Пожалуйста, извините нас за те неудобства, которые мы вам доставили! Перерегистрация в Майами! Мне очень жаль!

И, видя наше крайнее изумление, добавляет:

— Да, я представитель авиакомпании, извините еще раз за неприятности!

45-й день

Так нам все-таки удалось попасть в Ушмаль. Жара такая, что просто невыносимо. Тем не менее мы поднимаемся на почти сорокаметровую пирамиду «Дом волшебника» — оригинальной формы храм на овальном основании. Согласно легенде перекочевавших сюда в VI в. из Гватемалы древних индейцев майя, храм-пирамида был возведен правителем Ушмаля за одну ночь — его сын был шаманом, и это творение — дело его рук. На самом деле в пирамиде просматривается пять архитектурных поясов, которые в течение 300 лет наращивались один на другой.

Мы карабкаемся по опасно крутой лестнице с восточной стороны пирамиды и наслаждаемся открывающимся сверху видом далеко вокруг.

Лестница имеет 70 % уклона. Когда мы спускаемся, я опасаюсь за Дору.

46-й день

Автобусом в Прогресо на пляж. Очень душно и очень жарко. Люди идут в воду прямо в одежде. Вечером мы уже знаем почему — во избежание солнечного ожога!

47-й день

Мы оба чувствуем себя плохо. Ссоримся. Пора в аэропорт. В суете последних трех дней я упустил из виду, что при оформлении мы прошли таможенный контроль и тем самым как бы выехали, и я забыл попросить восстановить отметку о въезде. В результате теперь мы не можем выехать, потому что по документам мы не въезжали.

Что делать?

Вопрос может решить только Jefe de la polісна!

А где он, этот шеф?

У него сиеста! (послеобеденный отдых!)

Нельзя ли его вызвать?

Что вы такое говорите?!

Самолет уже приземлился. Мы сидим и ждем в конторе начальника полиции.

Самолет заправляют, грузят багаж. Пассажиры поднимаются на борт. Бежит запыхавшийся представитель авиакомпании. Ну, что тут у вас?

Шеф так еще и не появился.

Машина готова к старту. И тут в дверях появляется в плохом настроении начальник полиции. На нас он вообще не глядит. Снимает ремень с кобурой, кладет револьвер на стол.

Я призываю себя к спокойствию. Он плюхается в кресло за письменным столом, на котором стоит флажок. Тут я вижу, что его оружие немецкого производства.

— О-о! Что я вижу? Никак мой «земляк»? — завожу я разговор.

Он берет револьвер, взвешивает его на ладони.

— Muy bien, la alemana! — Он улыбается. Я облегченно вздыхаю. Самолет еще не взлетел. Представитель компании всовывает голову в дверь.

— Вы что-нибудь понимаете в оружии? — спрашивает шеф.

— Да нет, собственно, ничего!

Он начинает объяснять мне преимущества своего револьвера. Ни один не может с ним сравниться, нет, действительно, ни один!

Jefe de la polісна теперь уже разошелся вовсю. Он кричит в «предбанник», чтобы для его гостей принесли cafecitos. Я делаю благодарственный жест рукой и показываю на самолет на посадочной полосе.

— Не беспокойтесь, никуда он не улетит, пока я не дам команду!

И продолжает расхваливать достоинства своего оружия. Мы пьем кофе. Он спрашивает, откуда мы прибыли. Куда собираемся лететь.

Наконец задает сакраментальный вопрос:

— Ну, а в чем проблема-то?

Я заставляю себя спокойно обрисовать ситуацию, сложившуюся три дня назад, и возникшую в связи с этим проблему.

— Напишите свое имя, фамилию и адрес вот здесь, на листке бумаги! Налоговый сбор составляет 12 долларов США. Желаю вам удачного полета!

Гватемала

48-й день

Город Гватемала. Вчера после многочасовых поисков комнаты мы устроились в немецком пансионате «Реформа» с полным обслуживанием.

Работать еще можно только сегодня и то в первой половине дня, поскольку начинается Semana Santa — Пасхальная неделя. В посольстве встретил в лице заведующего канцелярией г-на Пшибыля очень любезного, всячески готового помочь человека. После похищения и убийства посла Карла-Борромойса графа фон Шпрети в 1970 году должность посла так и осталась вакантной.

Затем к самому важному книготорговцу Тунчо Гранадосу Гонсалесу, страстному католику и йоге. Своей птичьей головкой с острым носиком он напоминает мне одного австрийского комедийного киноактера пятидесятых годов. Тунчо очень приветлив и водит нас, ни на минуту не умолкая и сопровождая речь приглашающими жестами, по своей чистенькой, консервативной по ассортименту, напичканной католическими духовными ценностями книжной лавке.