Чтение онлайн

Помявшись, трактористы полезли по своим машинам...

...Инфарктное сердце выскакивало из груди, а плохо видящие глаза застилала пелена отчаянья и глаукомы.

– Пооодоооооооооождитееееееееееее...

Митька, задыхаясь и тяжело кашляя, встал перед шеренгой желтомордых, оскалившихся словно хищники, тракторов.

– Эй, полоумный, тебе жить надоело?
– инженер, сунув в папку карту, ринулся на встречу.
– Ты еще кто тут такой?

– Воевал я тут...
– прерывисто дыша почти шепнул Митька. А потом не выдержал и сел на сухую землю, стараясь унять дрожь в теле.
–

– И что?
– пожал плечами инженер.

– Так это...

– Что это? Говори!
– нетерпеливо крикнул инженер. И поморщился. От старика плохо пахло кислым потом.

– Тут же кладбище! Тут же мы, то есть они лежат! А вы их тракторами....

– Да их уже давно всех выкопали, перекопали и перезахоронили, отец - Семен Константинович, оглянулся на высунувшихся из кабин трактористов и махнул рукой - мол, нормально все, - Иди-ка домой, старый! А нам работать надо! А кого найдем если - похороним!

– А что вы тут делать-то будете?
– как-то неуверенно, но с надеждой посмотрел Митька на начальника.

– Полигон мусорный...

Вдали показалась кавалькада черных машин, несущихся к опушке.

– Мать твою... Начальство!
– инженер шарахнулся в сторону, - Вали отсюда, старик! Не до тебя! Мужики, ждите там! Сейчас мэр речь давать будет! Потом он рукой махнет и начинайте!

Дед зашелся сухим кашлем и присел на лежащий неподалеку валун:

– Сволочи же... Сволочи... Свалка... Фашисты!

Как чертики из табакерки, из машин высыпали охранники мэра и его свиты, все как один в хороших костюмах и темных очках. Мэр, не спеша, степенно и чинно - как положено - вылез из машины и в сопровождении начальника УВД, директора строительной компании и своры более мелких чиновников, двинулся к тракторам. Чуть поодаль плелись журналисты.

– Ну что, Александр Петрович, по срокам, как обещано, не затянете?
– голос мэра, отличался покровительственно-снисходительными нотками, которые характерны для человека, привыкшего повелевать и командовать.

– Да ну что Вы, Владилен Степанович, к осени построим! Образчик лучших европейских стандартов!
– вышагивал рядом вальяжный директор стройкомпании.

Сейчас они под камерами скажут речь, а потом поедут на дачу к директору. Отмечать удачный откат и распил... Шашлык и коньяк готовы, да и девочки тоже...

Защелкали фотоаппараты и потянулись микрофоны.

Мэр открыл папку.

– Шановнэ громадяне!
– по-украински он говорил с трудом, что, впрочем, было не удивительно. Мало кто в Крыму умел говорить на внезапно ставшем государственным суржике. Но для телевидения надо было говорить на официальном языке. Голос мэра или пропадал в порыве летнего ветра или разносился по полю.
– Шановни товарищи. Сьогодни ми починаемо будивнитство смитно полигону, так необхидного для нашого миста...

– Отец, ты иди домой, а? Или хочешь, проводим, тебе плохо, дед? Что молчишь?
– участливо подошел один из трактористов к старику.

– Плохо, - кивнул Митька.
– Вот здесь болит. Дышать неможно. Жмет и давит.

Он коснулся морщинистой рукой к левой половине груди.

– Дед, это сердце, подожди, я аптечку из машины притащу.

– Сердце, - снова кивнул, сгорбившись старик.
– От стыда...

– От какого стыда?
– удивился тракторист.
– Ты чего, дед?

– За этих стыдно. Скажи, за что я тут кишки разбрасывал?- старик махнул головой в сторону пестрой толпы, и, закрыв лицо руками, беззвучно затрясся.

– Ну, ты это...Отец...Дед... Батя... Не расстраивайся, - грязная рука в мазуте, потрепала старика по плечу.
– Иди-ка и впрямь домой, а?

В этот момент директор строительной компании закончил свою речь:

– Будьмо ж совмистно боротися за звання самого чистийшого городу Украини!

Потом он вытер пот со лба и кивнул инженеру. Тот дал отмашку бригадиру.

И тракторист побежал к своему бульдозеру.

Мэр весело махнул пухлой рукой и трактора, опустив ножи, зацепили край поля, выворачивая коричневые пласты земли.

У Митьки помутнело в глазах, он покачнулся и едва не свалился в малозаметную ямку около валуна. Заплывший окопчик со времен войны.

Уцепившись старческой рукой за землю, он вдруг увидел торчащий из земли ребристый бок 'лимонки'. Митька выдернул ее из бруствера - такого же старого как он сам - с трудом приподнялся и заковылял навстречу тракторам. Почти как тогда, в сорок четвертом, под Джанкоем. Только тогда танки были... И голова стала ясная, как тогда...

– Стоооооооооойте, стоооооооооооойте!
– старик встал перед тракторами, растопырив руки и сжав кулаки.

– Это что еще за дед?
– выпучив глаза, прошипел мэр. Праздничный сценарий неожиданно сломался.
– Что за дед, говорю?

– Что за дед?- как попугаи по цепочке передавали чиновники вопрос своим подчиненным.

– Ветеран это наш, воевал в этих краях, Дмитрий Сергеевич Соколовский, - громко сказал один из репортеров местной газеты, чем заслужил недобрый взгляд одного из заместителей мэра, прервав цепочку, созданную субординацией.

Камеры и фотоаппараты, как по команде, предвкушая сенсацию, повернулись в сторону старика.

Кивок мэра, и дипломатично изогнувшись, лощенный, как кастрированный кот, заместитель, показав кулак, пытающемуся спрятаться за спины трактористов инженеру, подскочил к старику.

– Дорогой Дмитрий Сергеевич, пойдемте в сторонку, и вы расскажете, в чем суть проблемы...

Старик, было, качнулся, влекомый чиновником, но тут, же встал обратно, заметив движение трактора.

– Суть, суть... А суть в том, что вы зажравшиеся и жадные - и не махай! Не махай на меня руками!
– захватили все у нас в стране и страну тоже! Но вам, гадам, и этого мало!
– по лицу старика, снова потекли слезы.
– Вы же сволочи! Вы же на самое святое! На могилы! Отцы тут ваши! Деды! А вы! Сволочи!

– Не снимать, не снимать, я сказал!
– начальник милиции, дал знак подчиненным и они, как цепные псы, сложив руки за спиной и встав по периметру, перегородили обзор журналистам.

Мэр поморщился и заерзал, наливая красной краской толстые щеки.

– Уведите его в сторону.

Охрана мэра побежала к старику.

Сочувствующие взгляды работяг и прессы перекрестились на ветеране.

Лишь заместитель мэра, пытаясь сгладить ситуацию, лично раздавал приказы и указания, какие-то смешные и нелепые.