Чтение онлайн

Если бы Аливе смогла, то дотла испепелила бы некроманта взглядом…

Сразу после слов старушки-лазара «Стойте!» Аливе упала замертво. Губы Фициона сомкнулись.

Один из адептов ударил кулаками по серебряной паутине:

– Клятый вампир, что б тебе собственной кровью захлебнуться!

Оставляя пыльные следы на гребнях черепицы, я осторожно ступала по крыше, когда хотелось бегом и прямо в объятия Фица. Он определенно подтвердил репутацию некроманта, обреченного до конца своих дней служить мертвой силе, и впредь адепты хорошенько подумают, прежде чем становиться на его пути…

Но стоило мне спуститься, как я поняла, что поспешила с выводами. Если раньше Фициона принимали за изгоя, то сейчас адепты академии смотрели так, словно примеряли свои руки к его глотке, одержимые мыслями избавиться от проклятого. Они презрительно щурились и поджимали губы, вызывая у меня серьезное опасение. Всегда может найтись тот, кто способен пойти дальше угроз.

Я тихо выругалась, когда один из старшекурсников сплюнул нам под ноги, выразив свое презрение. Он хотел было что-то сказать, но…

– Держи свой гнев при себе, Тьев, – в полный голос осадил его Фиц и, не дожидаясь ответа, повел меня к обветшалому зданию общежития.

В комнате Фициона я скинула иллюзию толстушки и пошла вдоль стены, вглядываясь в щели и трещины, которые сгущались по центру и рассеивались по краям. Одну из уродливых трещин Фиц замаскировал чернилами под ветку дерева, на которой нарисовал угрюмого ворона. Круглые впалые глаза ворона вдруг встретились с моими. Создалось ощущение, что этот крылатый выродок присматривается ко мне, оценивает, выжидает…

– Поможешь мне? – расстегнув угольную пуговку манжета, Фицион протянул мне больную руку.

Пришлось вернуться в реальность. Собравшись с силами, я начать бережно отдирать оплавившуюся ткань от пораженной огнем кожи. Это премерзкое занятие требовало от меня определенной выдержки и хладнокровия. По всему выходило, что и тем и другим природа меня обделила, потому что руки вдруг стали тряслись, а желудок приготовился вывернуться наизнанку.

Не желая мириться с болью, Фиц одним рывком сдернул прилипший рукав.

– Ненормальный! – крикнула я и закрыла глаза.

Фиц усмехнулся.

– Тебе весело?

Он распахнул дверцу стенного шкафа. Его роскошная спина была сплошь усеяна короткими белесыми шрамами.

– Ты не собираешься к лекарю?

– Нет необходимости, – парень достал с верхней полки банку молочного цвета и протянул мне.

Я взяла мазь и беспомощно уставилась на кровоточащую рану, которая являла собой жуткое зрелище. С шумом втянув воздух, всерьез не понимая, почему он отказывается от помощи человека, знающего толк во врачевании, я решительно произнесла:

– Хорошо.

«Хорошо» – мысленно повторила я, и, стараясь сдержать отвращение, окунула пальцы в мазь и осторожно нанесла ее на открытую рану.

– Умница, – Фицион нежно коснулся моей щеки рукой.

Я вздрогнула. Все происходящее казалось мне дурным сном, из плена которого я не выберусь никогда.

Мазь ложилась плохо, руки тряслись, но результат имел место.

– Спасибо, – Фицион потянулся взять пузатую банку, но я неожиданно воспротивилась:

– У тебя еще на шее…

Пальцами, липкими от мази и красными от крови, я коснулась ожога, и, оставив на коже жирный кровавый след, тут же стерла его тыльной стороной ладони.

– Я высоко ценю твое участие.

Я нахмурилась.

– Твой холодным разум меня восхищает. Но бывают моменты, когда твои решения вынуждают меня переступать через себя.

Фиц склонился ко мне достаточно близко, желая обнадежить, но от близости в столь неуместное время к горлу подступил тошнотворный ком.

– Думаю, мы долго еще не увидим спицу, – выдала я, бледнея на глазах.

– Она знала, на что шла – заверил Фиц и отступил. – Кроме того с собой она прихватила накопитель.

– Камень на груди, – догадалась я.

– Редкий самоцвет, единственным недостатком которого, является то, что его сила накапливается со временем.

– Он ведь запрещен на дуэли?

– Ясное дело!

– Почему не сказал госпоже Маттер?

– Она об этом знала, – ответил Фиц, а я всерьез задумалась, почему «беспристрастная» судья не стала заострять на этом внимание?

– Аливе поправится? – вернулась я к разговору.

– Выживет… В крайнем случае подниму.

– Сам-то как себя чувствуешь?

– На исцеление раны уйдет час, от силы два.

– Да брось ты, быть такого не может!

– Слово некроманта.

– Правда?! Тогда я тоже хочу эту чудо мазь себе, чтобы ранки быстрее заживали, – взволнованно прошептала я, понимая, что случаи бывают разные…

– Для этого, моя дорогая, – Фиц успокаивающе взял мою ладонь и поднес к своим губам, – надо родиться некромантом.

– А как же мазь?

Фиц подкинул банку, ловко поймал и вернул его в шкаф на свое место.

– Молчишь?

– Мазь - сильное обезболивающее и только, – сказал он и потянулся за рубашкой. Не дожидаясь указаний, я помогла ему одеться, будучи предельно аккуратной с пострадавшим запястьем. Застегнула пуговицы, напоминающие оникс. Осталось только провести рукой по груди и смахнуть невидимые пылинки с плеч и все, я – настоящая заботливая супруга. Определенно не мой образ!

– Чего ты лыбишься?

– Разве можно к такому остаться равнодушным? Серьезно, за эти полчаса я ни разу не пожалел, что допустил оплошность в бою.

Повисла многозначительная пауза.

– Штаны как-нибудь сам победишь! – бросила я, намереваясь уходить.

Больной бережно прижал раненую руку к груди и поморщился от боли.

– Могу позвать коменданта. Мужик он нормальный, поди не откажет, – сжалилась я и, не выдержав, задиристо улыбнулась.

– Нет в тебе сострадания!

– Это лишнее качество в человеке. Так куда ты так вырядился?

– Смени платье! Нас ждет «Горячее решение».

***

«Горячее решение» оказалось очень красивым местом. Стены куполообразного здания украшали живые картины, поражая взор мощью непогоды, царившей в квадратных рамах. Я готова была удивляться решительно всему: скатертям из тончайшего полотна цвета свинцового неба, миниатюрным копиям смерча посреди пустующих столов. Стоило нам присесть, как диковинное явление испарилось и, словно из пустоты вынырнула приятная женщина, хотя если бы я не крутила головой по сторонам, желая рассмотреть интерьер, то уловила бы ее появление. Удобнее перехватив карту меню, я с любопытством следила, как исчезают с белеющего инеем переплета отпечатки моих пальцев. Поразительно! Нарисовав на обложке талую ромашку, ни холода, ни влаги на подушечках пальцев я не чувствовала.