Чтение онлайн

— Что вы почувствовали? — Загремел со стены голос генерала.

— Я почувствовал слабый высокочастотный свист, который воспринимался скорее не как звук, а как давление на уши, — Сказал я.

— А я вообще ничего не почувствовал, — Заявил Мати. — А что было с этим беднягой?

Стена ответила молчаньем. Время шло.

— Генерал, — Сказал я. — Вы собираетесь нас отсюда выпускать или нет?

Никто не ответил. Мы с Мати обменялись недоумёнными взглядами. Я попытался было освободиться, но хомуты крепко удерживали меня на стуле. Снаружи раздались размеренные шаги, и в бокс вошёл пожилой азиат в чёрном костюме-двойке. Он опирался на трость из резного дерева, на ногах были лаковые туфли, а волосы гладко прилизаны. В разрезе пиджака проглядывала дорогая бежевая рубашка и шейный платок. Руки были в чёрных перчатках. Он внимательно оглядел нас, потом ткнул тростью в Мати и приказал: «Умри!» Я ощутил исходившую от него волну внушения, чуть более сильную, чем у господина У.

— Да пошёл ты, — Ответил Мати.

— Сам сдохни, — Добавил я.

Незнакомец усмехнулся, резким движением повернул рукоятку трости, выхватил из чёрного дерева длинный тонкий клинок и сделал выпад в мою сторону, чуть было не попав мне в сердце. Я еле успел отпихнуть клинок ногой, и азиат едва не упал, вложив в удар энергию своего тела. В этот момент кто-то включил испытательный сигнал. Незнакомец поморщился, даже закрыл одно ухо левой рукой, но продолжил наносить удары. Сначала он пытался уколоть в сердце то меня, то Мати, но мы довольно ловко отбивались от его неуклюжих ударов: он был медлителен, а испытательный сигнал явно действовал ему на нервы. Тогда он сосредоточился на мне и попытался колоть меня в корпус короткими выпадами, но и на этом поприще немногого добился. И тут его внимание привлекли мои руки, которыми я не мог свободно двигать. Он прицелился и проткнул мне правую руку клинком чуть выше запястья, рядом с удерживавшим руку хомутом. Искры посыпались у меня из глаз, я завопил от боли, а он навалился всем своим весом на клинок, наклонившись ко мне, и наслаждался моими страданьями, поворачивая клинок в ране. Я дёрнул руку на себя, пытаясь освободиться, и клинок разрезал пластиковый хомут. Он потерял равновесие, взмахнул руками и упал головой мне на колени. Вне себя от боли и ярости я стал лупить его локтем в голову и шею, пока он не потерял сознанье. Негнущимися пальцами правой руки я схватил клинок и разрезал свои путы, затем перехватил клинок левой рукой и освободил Мати.

— Ну и сволочь! — Воскликнул Мати и попытался погладить меня по правой руке, из которой ручьём бежала кровь.

— Лучше перевяжи, — Сказал я, чувствуя, что скоро накатит болевой шок.

Мати поспешно скинул с себя футболку, порвал её на несколько частей и весьма умело перевязал рану. Из оторванного рукава моей сорочки и остатков футболки он соорудил мне перевязь. Я почувствовал себя плохо и упал на стул, едва не потеряв сознанье. Перед глазами стояла красная пелена. Мати тормошил меня за плечо и что-то говорил, но я его не слышал. В ушах звенело. Это продолжалось минут пять, потом я начал приходить в себя, а рана со страшной силой заболела.

— Больно, — Пожаловался я Мати.

— Терпи, малыш! — Почему-то обрадовался он. На глазах его блестели слёзы.

Я с трудом поднялся на ноги.

— Мне нужно обезболивающее, иначе я помру от боли. Пошли искать аптечку, — Сказал я и вышел из бокса.

Мати заботливо поддерживал меня за локоть левой руки.

По коридору навстречу нам бежала переводчица с моего допроса.

— Я вам помогу, — Сказала она на бегу и скрылась в боксе.

Там раздались два приглушённых выстрела, затем она вышла оттуда, с невозмутимым видом поправляя юбку.

— Поздравляю, — Сообщила она нам. — Вы только что убили господина Хе’м Гор Т Сё. Очень уважаемый господин. Мы скорбим по нему всем своим сердцем. Пойдёмте, я перевяжу вашу рану.

— А где генерал? — Спросил я.

— Генерал мёртв. Но это не должно вас волновать. Так и было задумано.

Я поморщился: похоже, мы угодили в такой гадюшник, что мало приключений не будет.

— Зачем нас связали, если вы хотели, чтобы мы его отвлекли? — Спросил я по дороге.

— Тогда бы господин Хе’м Гор Т Сё почувствовал подвох.

— А если бы он нас убил? — Возмутился Мати.

— Мы включили специальный сигнал, чтобы он не почувствовал моё приближение. То, что вы оба живы — это большой плюс операции, — Спокойно сказала она.

— Вот стерва, — Прошептал Мати мне на ухо.

Мы дошли до середины коридора, и она открыла ключом небольшую дверцу в металлической решётке. Мы последовали за ней в заваленный оборудованием полумрак, где картонные коробки и ящики всевозможных размеров громоздились рядом с какими-то приборами, образуя своего рода лабиринт. Переводчица быстрым шагом направилась к дальнему углу лабиринта и остановилась перед пыльным деревянным ящиком с полустёртой маркировкой «US Army Biomedical Service». Она приоткрыла его, извлекая жёлтый чемоданчик, на котором был изображён красный крест. Хрустнули защёлки, и в окружающем пространстве запахло почему-то карболкой. Она начала вглядываться в содержимое чемодана.

— Вот этим нужно присыпать рану, а потом наложить эту повязку. А в этом шприце — обезболивающее, — Подсказал ей Мати. — Я когда-то пользовался такими аптечками в экспедициях.

Она развязала повязку на ране, и я скорчился от боли. Мати схватил шприц из чемодана и быстро всадил мне иглу в левое плечо, я даже пикнуть не успел.

— Ты что? А дезинфекция? — Разозлился я на него.

— Игла покрыта стерилизующим составом, это же всё рассчитано на применение в полевых условиях.

Переводчица принялась обрабатывать мне рану. Боль постепенно отступила, но не пропала совсем. Я наконец смог нормально соображать.

— Кто у вас тут главный? Я хочу с ним поговорить, — Сказал я ей.

— У нас нет главного, вы ошибаетесь, как и господин Хе’м Гор Т Сё.

— А кто теперь замещает генерала? — Я не сдавался.

— Это не имеет значения. Генерал взял на себя всю ответственность, а господин Хе’м Гор Т Сё ему поверил, хотя и знал правду. Но он не мог поверить в неё.

— Он приказал ему умереть? — Спросил Мати.

— Вы задаёте слишком много вопросов.

— Послушайте, любая встреча с вашими этими господами может стать для нас последней! Позвольте нам хотя бы удовлетворить совё любопытство, — Сказал я как можно более просительно.

Она, похоже, смягчилась.

— Как называлась станция, на которой нас схватили? — Снова спросил я.

— Музей истории естественных наук.

— Почему-то я так и думал. А почему её так и не открыли? — Спросил Мати.

— Я не знаю, раздражённо сказала она. Нам нужно идти, — Она закончила перевязку и собралась уже уходить.

Мати выудил из ящика ещё один медицинский чемоданчик, и мы пошли за ней.

— Позвольте, я угадаю, что случилось? — Спросил я на ходу и, не дождавшись ответа, продолжил. — Довольно давно, лет тридцать назад, вы построили гейт-станцию, что позволило вам совершать переходы в другие миры. Однако вскоре ваши господа обнаружили, что не имеют влияния на жителей других миров, и быстро свернули этот проект, опасаясь, что мы можем освободить этот мир от них. Что скажете?

— Скажу, что Вы не правы, — Произнесла она, пристально посмотрев на меня. — До ввода станции в строй у нас был только один господин — господин Хатуль, наместник Бога на земле. Под его мудрым руководством мы достигли процветания, объединения всех наций в одну и создания мирного общества. Ему мы обязаны проектами космических кораблей и гейт-станции. Когда станция заработала, господин Хатуль ушёл, но пришли другие господа. Много других.

— Я вас понимаю, — Заявил я, хотя уже ничего не понимал.

Дальше она пошла молча и на вопросы не отвечала. Мы поднялись на лифте на тот этаж, где находился кабинет генерала. Стоявшие у лифта солдаты вытянулись по стойке смирно. Далее мы прошли по коридору, миновали дежурного, который вскочил и что-то доложил переводчице, весь трясясь от страха. Она коротко кивнула ему, и мы вышли на просторный двор, распахнув весьма массивные двери. День клонился к закату. Недалеко от бетонного крыльца парил большой чёрный гравимобиль, резкие очертания которого шли вразрез с моими представлениями об этих грациозных машинах. На двери красовался герб Корпорации. Шофёр, азиат в чёрной куртке и кепке, дремал, откинувшись на подголовник и свесив руку в открытое окно. Переводчица что-то резко сказала ему, шофёр встрепенулся, выскочил из машины и распахнул заднюю дверь, согнувшись в поклоне.