Чтение онлайн

– Уважаемая Рахиль Лейбовна, скажите, в этом доме всегда находился приют?

Бедная женщина, только беспомощно подняла глаза, очевидно события сегодняшнего дня совершенно ее добили. Я поспешила прийти на выручку.

– Насколько знаю, попечительский совет с помощью городской управы выкупил этот дом лет пятнадцать назад у наследников адвоката Давида Бабича. Они все выехали в Америку, а имущество, которое не смогли увезти распродали.

Семен Михайлович только вздохнул, я, кажется, стала его раздражать, и перевел взгляд на помощницу управляющей, та только утвердительно кивнула.

– А по каким делам специализировался адвокат? – этот вопрос задал Георгий Федорович. Тут я растерялась.

– Даже не представляю – и перевела взгляд на Рахиль.

Она закатила глаза, тяжело вздохнула и ответила слабым голосом:

– Семейными тяжбами. Старик пользовался большим уважением, за умение уладить самые щекотливые вопросы.

– Ну что ж тогда понятно – задумчиво протянул Георгий.

– Что понятно? – не удержалась я. – Какое отношение давно умерший человек имеет к этому – не находя нужных слов, нервно выпалила: – вот к этому всему!

– Самое прямое, уважаемая Анастасия Павловна, самое прямое. – С уже знакомой мне, ироничной улыбкой ответил Георгий. – Для адвоката, занимающегося семейными тяжбами подобная потайная дверь, почти необходимость. А скажите Рахиль Лейбовна, перед тем как приют переехал сюда, наверно делали ремонт? Как выглядели эти комнаты при жизни уважаемого господина Бабича?

Помощница управляющей, спокойно и обстоятельно ответила, очевидно, этот вопрос касался ее прямых обязанностей, вернул, так сказать, в привычную колею.

– Я тогда только стала помощницей управляющей, это такая ответственность, знаете ли, Ева Адамовна очень строга, надо было соответствовать, знаете ли… Дом конечно переделывали под нужды приюта. Кое-где пришлось двери замуровывать, где-то делать новый вход, пристроили флигель… – она задумалась, потом, вспомнив вопрос, продолжила, – при господине Бабиче там, где кабинет Евы Адамовны, был его кабинет. В спальне Евы Адамовны размещался кабинет секретаря, там были три двери, одна вела в общий коридор, дверь налево в кабинет хозяина, а дверь направо в большую приемную, где ожидали посетители. Эта комната была кабинетом помощника адвоката. При ремонте в секретарской, двери в коридор и в приемную замуровали, там сделали спаленку для Евы Адамовны, из приемной сделали залу для церемоний и выбили дверь из коридора, там теперь заседает попечительский совет и разные торжества проводим. А эту комнату не трогали. Она теперь моя.

И тут меня осенило:

– Что ж значит, потайную дверь сделали для того, что бы можно было незаметно выпустить посетителей, адвокатам по семейным делам часто приходится встречаться с обеими сторонами враждующей семьи, готовыми все волосы друг другу повыдирать. – Я вскочила и подбежала к большому французскому окну, занимавшему полстены – Рахиль Лейбовна, а скажите это окно всегда закрыто?

Она удивленно посмотрела на меня, но ответила:

– Всегда. Я не люблю холода, редко открываю его, разве в жаркие июльские дни.

Окно имело замок как у двери, наверно сюда и выходили тайные посетители. Сейчас оно было крепко заперто. Меня и впрямь несло, потому, что новая догадка, заставила снова обернутся к Рахиль:

– Вы не знали о потайной двери?

– Нет, конечно, откуда, мы ею не пользовались. – Она, казалось, даже возмутилась подобным предположением. – Мы же не семейные адвокаты, нам скрывать нечего.

– Вот, я заметила, что двери, открывались почти бесшумно, петли, верно, кто-то смазал. А не было ли у Евы Адамовны необычных посетителей?

– Да вот, вы давеча нас посетили, уважаемая Анастасия Павловна. – Ехидно отвечала Рахиль. Я аж задохнулась от злости.

– А, вы позвольте, тут сидите каждый день, может это вы уважаемая Рахиль Лейбовна, позаботились о том, чтобы дверь не скрипела? Теперь уже от злости задохнулась она.

– Что Вы такое говорите Анастасия Павловна, я чуть не умерла когда эта проклятая стена поехала!

– Я спросила о необычных посетителях, а я, и вы это прекрасно знаете, часто посещала приют и сколько могла, помогала Еве Адамовне в ее благородном деле.

Рахиль скривилась, казалось, слезы, вот-вот хлынут из глаз, но она все же взяла себя в руки. Спокойно, медленно, выделяя каждое слово паузой, ответила:

– Из тех посетителей, кто редко заглядывает сюда, были только госпожа Эшколь да госпожа Теличкина, и то не сказать, что бы неожиданно, Ева Адамовна постоянно рассылает, … ох, рассылала письма с просьбой о помощи, на двадцать писем хорошо, если откликнулись двое, так вот обе эти добросердечные пани, пришли, можно сказать, по просьбе, управляющей, а больше никого не помню, в последнее время. – Ответ меня не удивил, но разочаровал.

Я выдохлась. Николай стоял с открытым ртом. Георгий прятал глаза, а Семен Михайлович смотрел на меня в упор, покрасневший, злой, он нервно теребил свой, и так, почти развязавшийся галстук.

– Ну что ж Анастасия Павловна, как вижу, вы уже все выяснили? А теперь, думаю задерживать Вас, нам больше не стоит. Мы же завтра встретимся? – саркастично ухмыляясь, спросил он.

– Да, я помню.

– Вот и ладно, а сейчас с вашего позволения, Георгий Федорович вас проводит.

Георгий немедленно подскочил ко мне и почти выволок в коридор. Я не особо упиралась, понимая, что не на шутку разозлила доблестного сыщика. До входных дверей мы почти добежали, но пред ними я резко остановилась, оглянулась и, убедившись, что в коридоре пусто (воспитанницы ужинали, а городовой караулил дверь в кабинет) придержала Георгия.

– Гриша, он очень на меня зол? Я глупо себя вела, правда? – спросила, насколько могла, виновато.

– Настенька, ты неповторима! – он улыбнулся и легонько погладил меня по щеке. – Нет, вопросы были совсем не глупые, очень даже правильные, но пойми, Семен все же начальник, он занимает определенную должность и по должности ему положено задавать эти вопросы.

– Я понимаю, правда, завтра извинюсь.

– Лучше не надо, его пройдет, Семен отходчив, а ты ему нравишься, все будет хорошо

– Хотелось бы верить, - и тут до меня дошло, - а где моя шуба и шаль, не поеду же я в одном платье.

Пришлось Георгию возвращаться в кабинет за моими вещами. Через несколько минут выйдя за порог приюта, я увидела прямо напротив дверей свою старую колымагу. Ослушался все-таки Иван. Вот молодец, как бы это глупо не звучало, я была несказанно рада непослушанию своего работника.

Дома меня ждало, с нетерпением, все семейство. Я приехала страшно голодная и ужасно возбужденная, мои милые домочадцы уже отужинали и стояли надо мной как коршуны, пока я ела, видимо караулили, чтоб не сбежала. После этого, пришлось выдержать град вопросов, я не сомневалась, что под дверьми подслушивают любопытные горничные, а вот Галина не суетилась, месье Бомон доложит ей все по форме. Когда глаза мои стали слипаться сами собой тетушка милостиво отпустила спать, но по дороге в спальню успела шепнуть