Чтение онлайн

– Здесь все становится явным, – подсказал Ангел.

– Да, все так, как ты говоришь! – подтвердил дедушка. – Трудно было жить, но не так трудно, как ты можешь представить. Ведь мы с бабушкой жили с Богом. А с Богом, Божией Матерью и святыми не было так уж трудно. Они всегда приходили на помощь и утешали. Вспоминая нашу жизнь, я могу утверждать, что мы были счастливы. И умирать вовсе не хотелось. Вместе с Богом бедность и болезни сладки. Мы не хотели умирать, но, понятное дело, не отреклись от Христа. И ушли из жизни, доверившись воле Божией. Как ты понимаешь, наши приключения на земле окончились. Здесь хорошо. Здесь радостно. Здесь мы возле Бога, и вдалеке от мерзких существ, искушавших на земле. Не испытываем больше горечь греха. Одно расстраивало, что оставили дочь в беде, на земле. Но когда мы умерли, она уже отказалась от нас, и не стала бы слушать. Мы молили Господа о ней. Многие люди были посланы твоей матери на земле для вразумления, многие знамения. Даже я явился перед ней, как живой. И не во сне, а наяву. Я свел ее и твоего отца со святым старцем, открывшим многие тайны их жизни. Но все было напрасно!

Виталий не мог оторвать взгляда от чудесного дома. Он сиял и переливался, отражая радугу. Вокруг летали разноцветные птицы с ярким оперением и пели удивительные песни. Серебряные ворота отворились, и показалась тонкая фигурка с голубом платье. Женщина помахала им рукой и устремилась вниз с холма, навстречу.

Она подошла и широко улыбнулась. В ее лице Виталий стал улавливать бабушкины черты, как на старых фотографиях.

Молодая бабушка взглянула на внука, и ее сияющее лицо омрачила тень жалости.

– Что же вы его водите в этом рубище? – спросила она и дотронулась рукой до одежды Виталия.

Появилось ощущение легкости и свежести. Взглянув вниз, Шолохов заметил, что одет в чистую белую рубаху с пояском и простые светлые брюки.

– Погости у нас, дружок! – вздохнула бабушка, – не думай пока об аде.

– Он и не думал, пока ты не напомнила, – пробормотал дедушка.

– А мне обязательно в ад? – спросил Виталий, когда они шли мимо чудных цветочных полян к дому.

– Увы, придется! – вздохнула бабушка. – Увидишь, в любом случае, потому что у тебя есть грехи. Впереди еще мытарства, может, оправдаешься?

– Но ты ведь не веришь этому, бабушка?

– Факты говорят об обратном, но сердце подсказывает, что ты не предназначен для ада.

– А стоит ли верить сердцу, когда факты налицо? – горько усмехнулся Виталий.

– Увидим! – коротко ответила бабушка, и, открыв ворота, пригласила гостя войти.

Виталий окунулся в аромат цветов. Сам воздух рая источал ощущение покоя и счастья. Как бы он ни наслаждался на земле, такого не чувствовал.

«На земле ты один, по крайней мере, чувствуешь себя одиноким, – размышлял Шолохов. – И с каждым годом, с увеличением жизненного опыта, понимаешь, что в любую минуту может случиться что-то, что перевернет всю жизнь».

Это понимание пришло со зрелостью. Виталий боролся с ним с тридцати лет, периодически пропивая курс антидепрессантов. Он тратил деньги на психолога, который убеждал, что все пустое, и все зависит от самого человека. Но последние события доказали, что прав был невротик Виталий, а не профессионал Дмитрий Павлович.

– В молодости ты ходишь, куда хочешь, а в старости, тебя свяжут и поведут, куда не желаешь, – вмешалась в ход мыслей бабушка. – Заходи, что встал у порога?

В окно был виден внутренний дворик. Но двориком его можно было назвать весьма условно. Перед взором Виталия открылся обширный и прекрасный сад, такой же, как при «входе» в рай. Виталий услышал веселый звонкий смех.

– Кто там? Ангелы? – поинтересовался он.

– Нет, это люди. Идем, познакомлю!

Посреди сада, как бриллиант среди изумрудов на драгоценном перстне, сверкала поляна. Хотя самого солнца нигде не было видно, но поляна будто светилась изнутри. Юноши и девушки в белых одеждах плели из удивительных цветов длинные гирлянды и весело беседовали.

– Это твои тети и дяди! – представила бабушка.

Молодежь, завидев Виталия, оставила свое занятие. Они вскочили и бросились гостю на шею. Целовали, приветствовали и называли свои имена. А затем, спохватившись, побежали накрывать стол для пира (как они выразились).

– Не понимаю! – обратился Виталий к бабушке. – Какие дяди и тети? Мама у вас, насколько я помню, единственная дочь.

– Единственная дочь, что не умерла в младенчестве, и единственная, что попала в ад, – ответила бабушка, и ее сияющее лицо на секунду закрыла тень.

– Для чего эти гирлянды? – спросил Виталий, желая направить разговор в другое русло.

– Церковь украшать.

– Вы ходите в ту церковь, что в селе?

– Нет. То село, что ты видел, далеко отсюда. Но не в этом дело. Расстояния здесь не проблема. В раю огромное количество сел и городов. Тебе показали именно то село, потому что, скорее всего, ты бы там жил, если бы вел тихую жизнь на земле. Никого не обижал, не грешил, ходил в храм, каялся, причащался, творил по силам добрые дела. Жил бы так, и получил жительство в том селении. Понравилось оно тебе?

– Да, очень. Там красиво и радостно, все такие дружные, любят друг друга.

– Почему бы им не любить? Они и при жизни любили близких, несмотря на бесов, которые постоянно пытались их поссорить. А здесь, без помех, любовь лишь умножается. И Христа они любили, несмотря на то, что не видели Его, но ходили в храм с надеждой и верой. А теперь видят. И видят, насколько Он прекрасен, и понимают, что любовь их взаимна. Христос их любит. Что еще нужно?

– Удивительно! – воскликнул Виталий, – и так тут живут простые не выдающиеся люди?

– Ты разве не встречал там бабу Тоню?

– Эту вредную старушку, каждый день гуляющую с собачкой? Ее же не любил никто! И дочка от нее сбежала. Не давала мама ей свободы. Гулять не пускала, называла разными словами. Уж никак не думал, что такая ведьма в рай попадет.

–Да какая она ведьма? – вплеснула руками бабушка. – Что это за сплетни в раю? Старушка пыталась, как умела, вразумить тебя, когда ты в юности бар на скамейке устраивал. Пил пиво и курил. Она думала, что ты плохой пример подаешь детям. С дочкой ей тяжко пришлось, непутевая была.

– А ты разве не помнишь, как баба Тоня в прощеное воскресенье прощения у тебя просила?

– Помню! Как раз через месяц после того и умерла. Так ведь она у всех просила. Традиция у них, богомолок, такая.

– Вовсе не по традиции она просила, Бог знает, что раскаялась в раздражении своем. Жизнь трудную Антонина прожила, никто особенно и не уважал ее. Простая была женщина. И за простоту эту, хоть, возможно, и не нарочно она себе ее избрала, Господь даровал ей дополнительные венцы.

– За какие это подвиги, интересно, венцы? – заупрямился Виталий.