Чтение онлайн

Пожар уже не пытались потушить. Галла подняла было руку, но видимо, подумала о том же, о чем и все — бесполезно, все равно уже ничего не спасти. Ни домов, ни сеновалов, ни амбаров. А людей, кого успели, вывели. Кого не успели — вынесли, и теперь их трупы лежали рядками в стороне от пепелища, бывшего когда-то большой и богатой деревней: мужчины, женщины, дети.

— Загоняли в дома, и поджигали, — рассказывал капитан Марега.

— Твари…

Иоллар помнил и вряд ли забудет когда-нибудь, что такое смерть в огне. Клинок сам собою возник в руке, а глаза в узких прорезях маски, сверкнули злобой, когда Сумрак взглянул в сторону пленных имперцев. Если бы жена не придержала за рукав, жизнь их закончилась бы уже в следующую минуту. Но он убил бы их быстро — даже врагам не желал смерти, на которую те обрекли безвинных жителей расположенной всего в двухстах парсо от Марони деревни.

Отпуск не затянулся. После Тарли они собирались пробыть дома хотя бы длань, но беда заставила сорваться с места уже на третий день. Имперская армия терпела поражение за поражением, новых сил на завоевание Кармола Истман отчего-то не отправлял, и казалось, еще несколько дней, максимум — две-три длани, и враг будет отброшен за Волнаву. Никто не ожидал, что неприятель решится на отчаянный шаг: то тут, то там, в самом сердце королевства, в мирных, не затронутых войной районах, куда не докатилась война, и где не было больших укрепленных городов, а лишь поселки да деревни, открывались пробитые имперскими магами порталы и отряды карателей-смертников прорывались сквозь пространство. У этих людей не было надежды на возвращение и жизнь и, наверное, потому они с таким ожесточением сеяли вокруг себя смерть.

Предсказать открытие такого портала кармольским магам не удавалось, получалось лишь почувствовать его в момент активации, но с определением точного места обычно случались накладки. Вот и сейчас пришлось разделиться — в очерченную на карте зону входило три деревни и пяток хуторков, и неизвестно было, куда направятся убийцы. Отряд перехватили уже на подходе к следующему населенному пункту, а о том, где успели побывать имперцы, сказал поднявшийся над молодой дубравой дым.

Опоздали совсем немного. Солдаты, оказавшиеся на месте раньше, выбивали двери и окна, уносили людей подальше от огня и чада, но спасти всех не удалось.

— А раненых не много. Вы бы глянули, тэсс Галла.

— Да, конечно.

Обычно функции целителя лежали на Лайсе, но сегодня он, как и Сэл, остался в Марони — большого количества противников не ждали и решили дать ребятам отдохнуть.

Раненных, действительно, было немного. Большинству нужен был лишь чистый воздух да глоток воды. А еще время, чтобы прийти в себя и оплакать погибших родных и знакомых.

— С имперцами что делать? — уточнил Марега.

Человек десять вражеских бойцов, попав в окружение, побросали оружие, и были взяты под стражу солдатами тэра Алеза. Зачем?

— У селян спросите, — подал мысль Лар. — Деревьев много, веревку найдем.

— Их бы армейским сдать, на дознание. Я могу отправить десяток в сопровождение.

— Или так, — с неохотой кивнул Сумрак.

Люди, по его мнению, заслуживали отмщения. Возможно, смерть врагов поможет примириться со смертью друзей.

— И идти им теперь некуда, — сказал кто-то рядом. — Разве что в соседних деревнях примут, народ тут вроде незлобивый.

Главное, что живы, думал Лар. А добро — дело наживное. И компенсация из казны вроде бы должна быть. А мертвым уже все равно.

— Все, — возвратилась к нему Галла.

За последние годы Иоллар научился различать ее настроения, понимал, когда жена уставала или ослабевала, используя силу, но сейчас усталость в ее глазах была совсем другой.

— Домой хочу, — призналась чародейка. — Не могу…

Она кивнула туда, где лежали трупы, над которыми подвывали теперь женщины и взахлеб ревели дети. Эту сторону войны им приходилось видеть нечасто, и гнетущее впечатление оставалось на долгие дни.

— Посмотрите ребеночка, тэсс, — всхлипнула какая-то женщина, протягивая крохотный сверток. — Посмотрите…

Лар увидел, как жена отвернулась и с силой зажмурилась, словно от боли.

— Дьёри?

— Я видела, — ответила она шепотом. — Ребенок, месяца два. Но целитель ему уже не поможет. Переломы, внутреннее кровотечение… И тень Омсты — он уже отмечен смертью. Я не всесильна, Ил. Могу только забрать боль.

Просившая о помощи женщина поняла ответ без слов, положила свою ношу на траву и села рядом, монотонно раскачиваясь из стороны в сторону, негромко причитая. Сумрак заглянул в лицо малютки: закопченные щечки, застывшие глаза, беззубый ротик открыт, и из него с присвистом вырывается неровное дыхание.

А вокруг уже собирались люди. Умирающий младенец вдруг стал сосредоточением всеобщего горя — как будто не было двух десятков трупов, не было сгоревших домов и собственных ран и тревог.

— Валда-плотника дитё, дышит еще…

— А старшой тамочки, с отцом рядом лежит. Вчера только прибегал, с Рэмкой моим одного года пацаненок — семь осенью было бы…

— И это, стало быть, за браткой…

— Так дышит же!

Люди смотрели на стоявшую рядом чародейку, ту самую, о которой столько слышали, и не могли понять, отчего она ничего не сделает. И она сделала — отодвинула причитающих женщин и наклонилась над младенцем. Тот и правда еще дышал — редко и судорожно глотал воздух. Омста не спешила забирать того, кого уже отметила своей рукой.

— Ил, пойдем со мной, — Галла осторожно взяла на руки ребенка, и предупредила зашумевших селян: — Ждите тут.

— Что ты задумала? — тихо спросил Сумрак у жены.

— Узнаешь. Марега еще не отправил пленных? Забери одного — помоложе и посильнее. И пусть Брайт поставит людей, чтоб за нами не ходили.

— Ты же сказала…

— Сказала. Но есть еще один шанс. Жизнь за жизнь.

Одной рукой она аккуратно поддерживала неподвижный сверток, вторая уже тянулась к черному мешочку на поясе. Сумрак поежился. Не Лар-Сумрак, а Сумрак Изначальный, переживший тысячи перерождений, чувствовал темную силу каменного ножа.

— Милая, может быть… — он не любил, когда она пользовалась тиз'заром — коварное оружие отбирало ее силу.

— Ты же слышал, та женщина потеряла мужа и старшего сына. Этот ребенок — все, что у нее осталось. Нужно попробовать. Приведи человека.

Крепкий рослый парень со связанными за спиной руками испуганно вздрогнул, когда мужчина в темной маске указал на него пальцем.

— Остальные ваши, капитан.

Когда он привел пленника к жене, показалось, что в этом уже нет нужды: лежащий на земле ребенок не дышал.

— Он еще жив, — успокоила Галла. — Я его усыпила, но времени мало.

Мельком взглянула на имперского солдата: без злости, без ненависти — не как на человека, как на вещь, пособие для работы. Ей так легче, понял Лар. Самому ему было безразлично: враги не вызывали жалости. Если бы их приговорили к смерти, он без лишних сомнений привел бы этот приговор в исполнение. Но с Галлой иначе. Она могла убивать в бою, поддавшись ярости или намеренно подстегивая ее в себе, но не умела отрешиться от этого, ей недоставало хладнокровия, равнодушия.