Чтение онлайн

— Я категорически против того, чтобы задействовать Галлу в расследовании, — высказал свое мнение наставник. — Она слишком молода и неопытна, и часто бывает вспыльчива.

— Это да, — Ворон осторожно коснулся шишки на затылке. — Именно поэтому я считаю, что будет неразумно держать ее в стороне. Она ведь не остановится и может натворить таких дел, что мы с вами не разгребем и до конца своих чародейских жизней. Такую неуравновешенную особу следует постоянно держать перед глазами.

— Может быть лучше под охраной? Запереть где-нибудь до окончания этого дела?

— Я думал о чем-то подобном. Только скольких магов вы готовы на это выделить, тэр Марко? Или закуете ее в наручники с впаянными слезами демонов? Сомневаюсь, что эта девица простит вам подобное отношение. А ведь у вас, помнится, были на нее планы.

Старший наставник в задумчивости поднял глаза на сидящего перед ним колдуна.

— Даже не знаю, как правильней будет поступить. А что это у вас на лбу?

— Где? А, это всего лишь царапина. Видели бы вы мой номер! Тогда бы не сомневались, что вашу Галлу нужно держать на коротком поводке. Причем во всех смыслах. Кем она оборачивается?

— Что?

— Ну, она же маг-перевертыш?

— Галла? — рассмеялся Марко. — Да «Оборотка» — единственный раздел магии, в котором девочка не продвинулась ни на шаг!

— Значит, все же иллюзия, — пробормотал пристыженный некромант. — Но как реально смотрелось! Так что вы решили?

— Поговорю с ней завтра.

— Не советовал бы тянуть с этим. Я еще кое-что вам не сказал: кажется, ваша ученица взяла кристалл. По крайней мере, в моей комнате его уже нет.

Я никому и ничего не могу рассказать. Сэлу оттого, что хотела бы защитить его от всей этой жестокой, но все же не слишком пока коснувшейся его правды жизни. Лайсу — оттого, что тогда он решит защитить меня. Сразу же представился масштабный семейный скандал, экстренно вызванный на Тар дядюшка-дракон, поспешные сборы и моя насильственная телепортация куда-нибудь подальше от Марони. А вот нечуждый мстительных наклонностей Эн-Ферро может и задержаться, и тогда я стану не только беситься из-за собственного вынужденного бездействия, но и за него волноваться.

— Ласси, если папа спросит, скажи, что я размяться пошла.

— А мне с тобой можно?

— Можно, но не нужно. Лучше в Улики сбегай. Шоколад у меня в сумке возьми — порадуй девчонок…

Никому и ничего я не расскажу. Пусть все остается, как есть. Пусть мучится нелепыми сомнениями Сэллер, подозревая меня во всех смертных грехах. Пусть отправляется со следующего почина в лесной лагерь Эн-Ферро, пребывающий в полной уверенности, что его друг успел перед смертью отправить на тот свет своего убийцу.

А я останусь здесь. Даже если королевский посланник уже успел наябедничать наставнику, и с завтрашнего дня мне будет отказано в обучении. Даже если ко мне приставят десяток магов, призванных следить за тем, чтобы я не путалась под ногами у уполномоченных дознавателей. Даже если… А что еще они могут сделать? В самом деле, посадить меня в тюрьму Ордена? Выслать из герцогства?

Значит, нельзя терять времени.

Но что у меня есть? Кристалл памяти, который я стащила из комнаты Салзара, и очередное его заверение в том, что преступник не уйдет от возмездия. Заверение можно было с чистой совестью отбросить — уже довелось убедиться в его никчемности. А вот с кристаллом еще можно было что-нибудь придумать.

— Память, она живая, малыш. Нужно всего лишь уметь до нее достучаться…

У меня в руках сейчас была память. Память четырех стихий. Огня, отобравшего жизнь у моего любимого. Воздуха, который услужливо разносил по комнатам посольства безжалостное пламя. Оплавившейся от пожара Земли. И бессильной что-либо исправить Воды. Но эта память не была живой. Я не могу до нее достучаться, папа. И она ничего не желает показывать мне, кроме мерцающей искорки, исчезающей с поля Судьбы, словно сбитая пешка. Эта память мертва, как и тот, по ком я теперь не плачу.

«Энергетическая съемка событий используется и в обучении. Наставник создает плетение и записывает процесс, ученик настраивается на его образ и подключается к чужой памяти. Входит в фиксированный образ и впитывая в себя необходимые навыки…».

Моя собственная память снова насмехалась надо мной, подсовывая книжные истины. В нашей Школе редко применяли подобную методику преподавания — данный способ изучения плетений был, несомненно, эффективным, но слишком дорогостоящим. Но еще лишь впервые столкнувшись с упоминанием о нем, я задумалась, а нельзя ли таким образом проникнуть в чужое сознание на более глубоком уровне, вытянуть из него не только воспоминание о тонкостях создания чар, но и другие, не связанные с учебным процессом. Спросила об этом у Медведя. Маг тогда не на шутку задумался, а поразмыслив, пришел к выводу, что может быть и можно, хотя он сам о таком никогда не слышал. И если бы сейчас мне удалось настроиться на колдуна и влезть в его грязные мыслишки…

Но эта память была мертва. Ее делали не во время трагедии, а несколько часов спустя, собирали по крупицам на дымящемся пепелище, вытягивали из обуглившихся стен и с боем вырывали у пробивающихся из-под развалин язычков пламени. Делали тогда, когда Неизбежная уже провела непереходимую черту, отделив мертвое от живого. Линия Омсты — так называют Тарские маги эту невидимую грань. Линия Омсты…

Мысль еще даже не успела оформиться, а руки уже принялись за дело. Линия Омсты — живое к живым, мертвое к мертвым. Ее используют, устанавливая контур от нежити. Ее вычерчивают некроманты, взывая к духам умерших, защищая себя от гнева вернувшихся из небытия. Эту черту наводят вокруг склепов и могил, ограждают ею захоронения, предупреждая нежеланные пробуждения. Живое к живым. Мертвое к мертвым. А если попробовать наоборот?

Контур я провела мечом прямо по вытоптанной траве. Несколько раз проверила, не прерывается ли где кособокий круг (с «начерталкой» у меня по-прежнему было не ахти) — линия была идеальной. В круг вписала такой же кривой четырехугольник. В конце концов главное в этом деле — символика, а не геометрическая точность, и если я рисую квадрат, то это и будет квадрат, пусть он и смахивает больше на кособокую трапецию. Намного важнее, чтобы мне удалось наложить правильное плетение. А точнее — неправильное плетение: вывернуть линию Омсты не от себя, ограждаясь от мира мертвых, а напротив, к себе, временно причислив себя к сонму ушедших и отгораживаясь от живых. Прежде, чем сделать это я укрепила защиту вокруг своего малыша — прогулка в небытие никоим образом не должна отразиться на Дэви, сыночек и так пострадал сегодня, ощутив предназначенную его самоуверенной мамаше боль. А теперь за дело…

Если бы гибкая черноволосая лафия пряталась сейчас как когда-то в ветвях зеленого клена, она бы увидела, что делает странная чародейка, и испугалась. Создания подобные ей, знают, что такое черта разделения, и если и боятся чего-нибудь, так это оказаться внутри такого вот круга. Она бы испугалась и может быть даже попробовала отговорить колдунью сплетать извивающиеся серебряные потоки в страшные знаки, наполняя их силой вычерченную на земле фигуру. Так нельзя, сказала бы она, это плохо. Очень-очень плохо. Но майлы не было в то время поблизости.