Чтение онлайн

Кроме трупа, осматривать больше было нечего. Алиша присела на корточки и поймала в объектив срез шеи, влажная и сложно устроенная внутренность которой, в принципе, не предназначалась для подобной демонстрации. Затем она нацелила системы ЦМП на изувеченные запястья Синтии Леб. Из открытых ран, как провода оборванного кабеля, торчали вены и сухожилия. Рваные раны были на удивление чистыми, без крови, будто их кто-то промыл. «Или вылизал», — подумала Алиша, и ее опять затошнило. Кожа вокруг ран была усеяна множеством более мелких укусов — это говорило о том, что животные каким-то образом участвовали в убийстве. В открытой ладони скопилась лужица крови. На нижней стороне ладони под большим пальцем было выжжено маленькое солнце. Указательный палец отгрызен.

Алиша резко поднялась. Сила инерции шлема, который будто стал еще тяжелее, едва не опрокинула ее. Она шагнула назад, чтобы не упасть, и налетела спиной на какую-то мебель. Та со скрипом поехала по деревянному полу. Алиша шепотом выругалась, представив себе, как мотается туда-сюда по комнате, пошатываясь под тяжестью шлема, налетая на мебель, спотыкаясь о труп и топча улики… Усилием воли она заставила себя стоять спокойно и прямо, решив не любопытствовать, на что налетела. Убедившись, что равновесие восстановлено, Алиша выключила системы ЦМП, отцепила шлем от наплечников, к которым он крепился, и сняла его. Она стояла, держа шлем обеими руками, и чувствовала, что все-таки слегка пошатывается. Свет в комнате казался слишком тусклым. Голова раскалывалась от боли.

— Эта штука выключена? — После звуковой изоляции шлема голос Линдси прозвучал непривычно громко.

Алиша глубоко вдохнула — и напрасно: тяжелый запах крови ударил ей в ноздри и заполнил легкие.

— Да.

— Слава тебе, господи, — сказал он и тут же с ошеломительным грохотом пустил ветры.

Вот только этого ей не хватало. Алиша развернулась и быстро вышла из комнаты.

Отца Адальберто Рендалла, как всегда, встречал черный «мерседес», выехавший на бетонку к самому «Гольфстриму-IV». Рендалл разглядывал лимузин в иллюминатор, дожидаясь, пока пилот откроет дверь, опустит лестницу и подаст ему руку. Да, стар он уже путешествовать. Спина не разгибается, колени не сгибаются, да и силы уже не те — нечем компенсировать накапливающиеся физические изъяны. Хорошо, хоть не рейсовым самолетом приходится летать.

Когда святой отец доковылял до лимузина, дверца «мерседеса» открылась. Оттуда высунулся Пиппино Фараго, скользнул по нему взглядом — и вновь скрылся в прохладном полумраке салона.

Забираться в машину было еще одним тяжким испытанием для Рендалла.

Салон «мерседеса» представлял собой небольшую гостиную с двумя стоявшими друг напротив друга роскошными диванами: один в хвосте, второй сразу за сиденьем водителя. Пиппино и его босс Люко Скарамуцци развалились на заднем сиденье, так что отец Рендалл рухнул на переднее, лицом к ним.

Люко приветливо улыбнулся. Наклонившись, он протянул руку, и Рендалл ее пожал.

— Рад снова видеть вас, отче, — произнес Люко. Он был одним из самых красивых мужчин, которых довелось видеть священнику за свою долгую жизнь — даже считая тех, что на экране. Этакий итальянский брат Джорджа Клуни. Высокий, мускулистый и гибкий. Волосы густые, черные с проседью, и в сорок два года ни одной залысины.

К тому же Богу было угодно наделить этого человека всеми качествами, необходимыми, чтобы использовать красивую от природы внешность с максимальной выгодой. Если попытаться выразить силу мужского очарования в покерной комбинации карт, у Люко всякий раз выходил «флэш ройяль». Дети его обожали, мужчины хотели быть похожими на него, о женщинах и говорить нечего… Тот, кто придумал выражение «любимец женщин», должно быть, имел в виду Скарамуцци.

Рендалл про себя улыбнулся — настолько цветистым выходило у него описание Люко. Можно подумать, что он работает у Скарамуцци в должности пресс-атташе, а не богослова. Но все это — правда, видит Бог, все правда, без преувеличения.

А для достижения целей, которые ставил перед собой Скарамуцци, ему, по мнению отца Рендалла, и впрямь нужно было использовать все свои превосходные природные данные на полную катушку. И надо сказать, Люко не тратил времени понапрасну. Казалось, он вообще никогда не спит. Все свое время, свободное от выполнения обязанностей посла Италии в Израиле, он посвящал подготовке к достижению мирового господства… как ни странно это звучит. Он думал об этом постоянно, даже тренируясь в своем спортзале, ныряя с аквалангом на островах Липари, катаясь на лыжах в Сент Моритце — всегда, когда казалось, будто он просто отдыхает и развлекается.

Жаль, что такой незаурядный человек, помимо всего прочего, был абсолютным воплощением зла. В истории его злодеяний были обесчещенные девушки и соблазненные замужние дамы, причем соблазненные с одной-единственной целью — разбить сердце мужа, были ограбления, хищения казенных денег, вымогательства, поджоги и избиения. Да, чуть не забыл — и убийство.

По сути дела, именно убийство политика, совершенное пять лет назад в комплексе «Эйша-хаус» — том самом, где он теперь занимался политической деятельностью, — и открыло ему дорогу к должности посла.

Если бы кто-нибудь спросил у отца Рендалла, что связывает его с этим омерзительным человеком, священнику пришлось бы солгать. Но причины у него были, и он мог без отвращения смотреть на себя в зеркало, собираясь отойти ко сну. Да, мог… в большинстве случаев.

— Хотите чего-нибудь выпить, отче? — спросил Люко, доставая из холодильника бутылочку родниковой воды.

— Если можно, вина.

Люко выдвинул бутылку, чтобы посмотреть название на этикетке.

— «Брунелло ди Монтальчино»?

— Замечательно.

Люко откупорил бутылку и чуть-чуть плеснул Рендаллу вина в бокал «Ридель Винум». Тот поднял ладонь в знак протеста:

— Я уверен, что вино хорошее.

Тогда Люко наполнил стакан до половины и подал его священнику.

— Будешь, Пип?

Помощник Люко жестом отказался. Он молча смотрел в окно, словно обдумывая какую-то проблему. Отцу Рендаллу казалось, что он знает, какую.

Люко вытянул ноги, поправил складку на брюках и отхлебнул воды.

— Отче, у вас все готово? — спросил он у Рендалла немного погодя.

Священник улыбнулся; тонкие губы его были бледны и никак не выделялись на лице.

— У меня настоящая бомба.

— Не могу выразить, насколько важно предстоящее собрание.

— Я понимаю.

— Ну, тогда и говорить не о чем, — засмеялся Люко.

Один-два раза в год совет — а точнее, совет директоров Скарамуцци, как называл про себя этот орган отец Рендалл, — встречался с Люко в Иерусалиме, чтобы подвести итоги, обсудить дальнейшую стратегию и, при наличии соответствующего числа голосов, наделить Люко еще большей властью над дожидавшейся его империей. Обязанности Рендалла состояли в том, чтобы постоянно подтверждать права Люко как истинного наследника. Эта работа не походила ни на какую другую, да и второго такого «совета директоров» в мире просто не существовало.