И приидет всадник…
Шрифт:
Грохнул выстрел. Перед Брейди все заволокло облачком дыма. Но сквозь дым было видно, что он попал Малику в плечо. Пуля прошла насквозь и пробила стекло за его спиной. Две длинных трещины разбежались в разные стороны от образовавшегося отверстия: одна — вверх, вторая — вниз, к подоконнику. Более мелкие с ледяным хрустом устремились во всех направлениях. Силой удара Малика развернуло. Случилось ли то, что было дальше, по воле русского или по воле случая, Брейди так никогда и не узнал. В развороте Малик поднял руку с привязанным к ней стулом, и ударил им в треснувшее стекло. Окно разбилось вдребезги, в комнату ворвался холодный ветер. Малик вывалился наружу вслед за стулом.
Аполлон, продолжавший цепляться за его пах, заехал на блок кондиционирования воздуха, панель которого поднималась к подоконнику под углом, как пандус. Вслед за Маликом он тоже неумолимо скользил к огням ночного Нью-Йорка. Немного Аполлон задержался, только ударившись головой и ногами о металлическую оконную раму.
— Выпусти его! — крикнула Алиша, бросаясь вперед.
— Он держит меня за руку! — ответил Аполлон. От страха голос его звучал на октаву выше.
Алиша наклонилась над ним, затем сказала: «Не вижу» — и залезла прямо на Аполлона. Встав на него на колени, она схватилась руками за края рамы и выглянула наружу.
Чтобы как-то подстраховать Алишу, Брейди схватился за ткань водолазки у нее между лопаток. Барахтавшийся внизу Аполлон больно ударил его ногой по ребрам.
Алиша что-то сказала, но голос ее затерялся в порыве ветра.
— Что? — крикнул Брейди.
— Он воткнул свои когти в руку Аполлону! Дай мне пистолет!
Ему показалось, что Алиша опять бредит.
— Ты что, хочешь его сбросить?
— А он сам не отцепится! И обратно он не собирается! Он отталкивается от стенки ногами, хочет утянуть Аполлона за собой! Дай пистолет! — Она протянула к нему правую руку, отпустив оконную раму.
Брейди вложил ей пистолет в ладонь, и тот исчез из виду.
— Отцепите его! — ревел Аполлон. Он извивался на подоконнике, отчего Алиша уходила все дальше за окно.
— Эй! — закричал Брейди. — Не шевелитесь, а то вы все втроем сейчас полетите!
Но Аполлон начал извиваться с утроенной силой, пытаясь сползти с подоконника на пол. Малик не давал ему отодвинуться ни на дюйм.
Алиша выругалась.
— Что такое? — спросил Брейди.
— Я твой пистолет уронила!
В этот момент Аполлон изо всех сил рванулся прочь от окна. Но сразу же вслед за этим Малик, очевидно, потянул в свою сторону, потому что Аполлон, изогнувшись, наполовину скользнул, наполовину выкатился из окна, столкнув при этом Алишу. Пытаясь удержаться на нем, как на бревне, она вскочила было на ноги, но, продолжая двигаться по инерции, опрокинулась, стукнулась о подоконник и выкатилась наружу.
Брейди почувствовал, как ее водолазка ускользает из его пальцев, увидел, как Алиша, повернувшись в воздухе, пытается за что-нибудь ухватиться, перед ним мелькнуло ее искаженное ужасом лицо…
А потом она скрылась за окном, и он уже ее не видел.
52
Брейди увидел пальцы — два раза по четыре — вцепившиеся в подоконник. Он бросился к окну, закинул руки за край, вслепую схватился за запястья, и только потом посмотрел вниз.
В полуметре под ним было лицо Алиши, ее широко раскрытые от страха глаза.
Аполлон исчез — наверное, он еще летел к огромному навесу, на котором сияла вывеска, извещавшая о присутствии на Таймс-сквер отеля «Мариотт». Мысль о смертельном падении Аполлона развеяла одолевавшее Брейди чувство нереальности происходящего: это все правда, и туда, куда отправился Аполлон, может последовать и Алиша.
«Нет, ни за что! — ответил кто-то внутри Брейди. — Ни за что!»
Губы Алиши двигались, но ветер уносил слова. По губам угадывалось только его имя: «Брейди!»
— Я держу тебя! — крикнул он. Может, она и не расслышала, но, наверное, поняла.
Под Алишей, вцепившись мертвой хваткой ей в ногу, висел Малик. Он висел на одной руке, ко второй по-прежнему был привязан стул. Стул болтался на пронизывающем ветру и бил Малика по ногам.
А под Маликом — страшно далеко — сияло многоцветье Таймс-сквер. С этой высоты отдельных рекламных вывесок Брейди не различал, какими бы огромными они ни были. Транспортные средства, похожие на светящихся муравьев, суетились на перекрестках. Шум толпы и автомобильные гудки сюда не долетали, только ветер свистел в ушах Брейди.
Он тянул изо всех сил. Он тянул изо всех сил, но Алиша не двигалась вверх. У него заболела раненая рука. Превозмогая боль, Брейди еще сильнее сжал пальцы.
Ему удалось зацепиться ногой за блок кондиционирования воздуха. Используя эту опору и собственный вес, он подтянул Алишу вверх, как рычагом. Ее голова поднялась над подоконником, Алиша стала искать руками, за что зацепиться. Когда она более-менее закрепилась на блоке кондиционирования, Брейди быстро перехватился, взяв ее повыше локтей.
Алиша поднялась над подоконником уже до пояса. Брейди подхватил ее под руки. Теперь тащ-щи-и-ить…
Все, она целиком с этой стороны. Но стискивает зубы от боли:
— Нога!
Малик еще не выпустил ее щиколотку и вдавливает своей тяжестью в металлическую оконную раму, в которой, как зубы, торчат осколки стекла. Из порезов на ноге на раму льется кровь.
Брейди сдавил обеими руками запястье Малика, надеясь заставить его ослабить хватку. Но его рука сжимала ногу Алиши, как кандалы. Брейди наклонился, на миг представив себе, что он не удержится и полетит через Малика туда, где уже лежит труп Аполлона, и вцепился зубами в тыльную часть кисти Малика. Он буквально грыз эту руку, не обращая внимания на привкус крови, заливавшей ему рот. Брейди вгрызался зубами в сухожилия, не выпуская при этом запястье Малика. Наконец пальцы киллера разжались.
Малик оторвался от ноги Алиши — и его тело, полетев вниз, сильным рывком потянуло за собой Брейди. Брейди, извиваясь, пополз обратно в комнату, таща за собой Малика. А тот неожиданно стал вырываться, стараясь освободиться от его захвата.
«Он что, хочет упасть? — подумал Брейди. — Может, он все еще под действием наркотиков?»
Малик потянулся к нему второй рукой.
«Он хочет сам схватить меня за запястье!»
Но Малик вместо этого вонзил свои черные ногти в кисть руки Брейди, заставив его вскрикнуть от боли. На руке у Брейди остались четыре кровоточащих борозды. К тому же из-под повязки на раненой руке сочилась кровь, бинты рвались, и Малик потихоньку ускользал из захвата. Брейди стиснул пальцы из последних сил.
Их глаза встретились. Брейди не мог без отвращения и презрения смотреть на существо, жизнь которого буквально находилась в его руках. В нем не было ничего человеческого. Перед Брейди был тот самый тип, который набрасывал проволоку на шею Алиши и едва не сбросил ее с сорок девятого этажа. Это он убил Аполлона и был связан с покушением на самого Брейди и его сына. Этот убийца являлся винтиком в том механизме, целью которого было уничтожить Брейди, его сына, его напарницу. Кроме того, Брейди почему-то не сомневался: то, что наговорил про себя Малик под действием наркотиков — правда, он действительно убивал и ел детей.