Чтение онлайн

— Теперь то можно?

— Теперь да. Здесь где-то тропа была, — мы отыскали её в высокой траве и стали осторожно спускаться вниз. Под ногами хлюпало, несмотря на карстовые воронки под тонким слоем почвы вся вода ещё не успела уйти. Как объяснил Кац у местных деревьев была очень большая тяга к жизни и длинные корни, опускавшиеся на десятки метров в карстовые углубления, заполненные водой. Мы спустились на поляну, по которой недавно бегал топтун и взяли вправо. Кац видимо ходил уже здесь, иначе найти эту тропу между густо растущих деревьев было невозможно. Деревья росли в полуметре друг от друга, но по уверению профессора, бывало, интервал сокращался до пятнадцати сантиметров. Представьте себе такой частокол его же не сломать. Стволы достигали порой трёх обхватов. Ну и лес, хорошо, что у нас таких нет. Тропа петляла, но Кац уверенно шёл вперёд и только спустя пару километров остановился, спрятавшись за деревом.

— Пришли, за этим деревом уже поляна, а на ней стоит та пирамида, что мы видели сверху.

— Живчик?

— Да здесь и возьмём только позже. Ты посмотри, Лесник чем они собрались заниматься. Я так и думал, что застану их за этим занятием, — мне даже стало интересно чем таким можно заниматься в лесу. Пикник? Я осторожно выглянул и застыл поражённый. У подножья пирамиды собралось человек двести одетых только в тростниковые юбки. И женщины, и мужчины. Ну это ладно, жарко здесь. Я бы может тоже шорты себе смастерил, но вот что творилось выше на самой пирамиде поразило меня до самых глубин моего неокрепшего сознания. Наверху стоял индеец, богато украшенный перьями и бусами. В руках у него блестел чёрным стеклом нож. Он его занёс над связанным соплеменником, который валялся на широкой каменной плите. Проорав что-то в небо он поднял обе руки, а затем резко опустил, воткнув при этом нож в грудь связанному. Тот отнёсся к этому абсолютно спокойно и даже не поморщился, вероятно его чем-то опоили. Жрец тем временем быстренько вырезал у него сердце и человек умер. Он поднял ещё живое сердце над головой и опять стало орать всё больше возбуждаясь. После чего положил его в корзину, стоявшую рядом. Тем временем помощники занесли на алтарь следующего. На этот раз девушку с огромной грудью. Я еле сдержался чтобы не закричать по что такую красоту убивать. Но жрец был далеко и всё равно бы меня не услышал. Я уже прикинул смогу ли я снять отсюда его из маузера, не убив при этом девку. А что, индианок у меня ещё не было, она же отдастся мне с благодарностью за счастливое избавление от смерти. Наверняка отдастся, я стал целиться, но Кац отодвинул ствол.

— Смотрите, что сейчас будет! — прошептал он.

— Он её зарежет вот и всё что будет.

— Нет, нет. Смотрите.

Жрец опять задрал своё носатое жало в небо, стараясь услышать ответ богов и громко закричал. Тем временем тётенька в такой узкой юбочке и шоколадной кожей просто огромных молочных желёз присела на алтаре и замычала. Жрец оторвался от сеанса связи с творцами и удивлённо взглянул на неё. Тётка ломала сценарий своим неподобающим поведением. Верёвки на её запястьях лопнули, чем ещё больше удивила жреца, бить сейчас ножом её было неудобно, и он попросил девушку занять горизонтальное положение для лучшего проникновения жертвенного предмета. Но та, помотав головой не согласилась и облапив жреца со всей дури вонзилась зубами ему в руку с ножом. Судя по крикам жреца, зубы у тётки были крепкие.

— Она превращается! — сообщил Кац. — Здесь за полчаса все превратятся. Сколько раз мы не наблюдали это и ни одного иммунного не было. Тётка тем временем прокусив жрецу руку с кинжалом стала подбираться к его шее громко урча. Жрец тоже стоял поражённый грибком и ответил на ухаживания несостоявшейся жертвы и слился с ней в экстазе. Обнявшись, они повалились на пол и покатились вниз по ступеням. Я даже зажмурился ведь до подножья было порядка ста метров по каменным ступеням, но их это не остановило, и они только набирали скорость обкусывая друг другу уши в экстазе. Внизу тоже пошла жара и повальный грех чревоугодия.

— А теперь, пока они заняты собой, мы с тобой быстренько поднимемся на пирамиду и сделаем живчик.

Я не заставил себя ждать и побежал первым. Кац, несмотря на свои годы был довольно проворен и даже обогнал меня на финише, зато наверх он поднялся позже меня. В небольшом домике на самом верху у жреца была комната. Здесь стояли оплетённые глиняные бутыли с самогоном. Кац принялся ловко смешивать во фляжке воду и сакэ, а я поднял нож жреца. Он был завораживающе красив. Серпообразное лезвие из чёрного стекла, обсидиана, было чрезвычайно острым за счёт своей структуры и очень прочным. Это я помнил ещё со школы. Крепилось лезвие к костяной ручке, инкрустированной золотыми пластинами. Рядом с алтарём жрец любезно оставил ножны из перьев и кожи. Находка была достойная и я быстренько приторочил её к своему поясу. Кац уже закончил и сделал несколько глотков и протянул мне фляжку.

— Смотри, Лесник вон туда. Ничего не узнаешь? — он показал в окно, выходившее на другую сторону пирамиды.

— Центр! Видишь, как его изуродовали внешники. В самом большом пруду лежит тарелка нолдов.

— Это они прямо туда сели? — изумился Кац.

— Ага, прикинь козлы.

— Так это же круто. Представляешь какой бункер можно сделать? Достаточно засыпать её землёй и сделать пару подземных ходов. Ведь никто не разобьёт её уже.

— Кстати да, я не подумал. Слушай и сколько нам туда ковылять?

— До границы Тропического отсюда семь километров и там ещё пятнадцать. Если рассиживаться не будем пока эти зомби нами не занялись, то можно к вечеру поспеть.

— Тогда вперёд, товарищ Кац.

Вскоре мы углубились в лес, Кац отлично помнил все тропинки в этом кластере среди высоченных эвкалиптов. Толпа у подножья пирамиды нас не заметила занятая своим делом. Мы тоже не стали связываться с ними уже очень много их было. Весь дальнейший путь прошёл среди гигантских стволов и жуткой влажности и духоты. Пару раз нам встретились аборигены, застенчиво выглядывающие из-за деревьев. Они были крайне медлительны и тянули свои руки в надежде потрогать нас. Кац, тот просто отталкивал их палкой, они падали и ползли за нами урча и предлагая вместе поваляться. Но мы сегодня мы были настроены иначе и хотели как можно быстрее покинуть их гостеприимный лес. Пару раз они всё-таки нарвались, напав на меня в кустах. Несколько хороших ударов ножом остудили их горячие головы. Среди множества растительности я случайно наступил на бревно, но он вдруг зашевелились и недовольно уползло. Я чуть не родил, провожая его взглядом.

— Анаконда. Нам повезло, судя по всему, гигантская. Может запросто проглотить человека, она тоже превращается сейчас.

— В кого? — я опять почувствовал, как у меня зашевелились волосы на голове.

— В заражённого, я полагаю.

— В кого же она вырастет?

— В монстра. Ближе к Пеклу ещё не такое увидишь. У нас то мало таких экземпляров, да и не успеет она вырасти. И Слава Богу. Давай, Лесник последний рывок. Остался километр, и мы уже дома.

Это придало нам силы и хлебнув живчика мы ускорили шаг. Сельва кончилась внезапно, будто кто-то отрезал ножом и перед нами распростёрлась равнина. Здесь уже было приятно дышать, воздух был свежий и совершенно не влажный. Мы быстро обсохли от пота, в котором купались последние несколько часов. Ветер принёс не только прохладу, но и звуки перестрелки. Я привычно присел, пытаясь выяснить, где идёт бой.

— Это что такое? — прошептал товарищ Кац.

— Похоже муров или внешников добивают. Надо быть осторожнее, чтобы свои не задели. Ползём по широкой дуге. И задницу пониже профессор, а то отстрелят.

Ползли мы долго, и все окончательно испачкались. Я и до этого был в не лучшем виде выпав из самолёта внешников, а теперь окончательно порвал себе всю гимнастёрку, но в этот раз хотя бы уцелели штаны. Кац после своей трёхнедельной отсидки в подвале был сейчас похож на лешего, лишившегося своей берлоги. Всклоченные волосы, затвердевшие от всяческих неприятностей, и такая же борода пугали меня. Тоненькие ручки, которыми он цеплялся за почву придавали ему сходство с ручной обезьянкой, виденной мной как-то на пляже в Ялте. Мне только не хватало цепочки, а товарищу Кацу ошейника. Через километр я понял, что мы заползли в глубокий тыл, только вот к кому. Стрельба велась где-то впереди, иногда над головой свистели шальные пули и тут на нас из кустов выползла образина почище профессорской. Открыв рот с гнилыми зубами, он было вознамерился подать звуковой сигнал, но ударом кулака и перекрыл ему возможность модулировать волну. После процедуры блокировки источник лишился двух передних зубов и захлопнул неудовлетворённо свою пасть. Это точно был мур, наши себя до такого не доводили. Поняв, что он выполз на засаду мур решил ретироваться. Ещё один удар по затылку рукояткой маузера изменил его намерения и мур застыл.

Я перевернул его на спину и быстро обыскал как в старые добрые времена. Разжал рот лезвием ножа, и осмотрел полость рта. Ощупал воротник на предмет ядовитых капсул, которые они так любили зашивать дабы побыстрее встретиться со своими коллегами в Аду. Чисто. Документов нет, ну да откуда? Типографий здесь не было, а также командировочного удостоверения, продовольственной книжки, солдатской. Да ни хуя у этого бомжа не было! Мне захотелось его прикончить, а то он дюже вонял, но тут я увидел мешок в его правой руке. Разжав пальцы, я забрал у него матерчатый мешочек. Рядом нарисовался Кац.

— Мур? — прошептал он, склонившись над ним.

— Ага, чего-то спёр, посмотри, что в мешке, — я отдал его профессору, а сам продолжил обыск. Карманы, пусто. Сапоги, голенища пустые. Подошвы не содержат тайников, совсем неинтересный мур. И тут раздались непотребные звуки. Я поднял глаза выше и увидел, как товарищ Кац блюёт на морду мура. Тот лежит как египетская мумия в полной нирване. Кац показывал на мешок одной рукой, а другой закрывал рот. И тут меня тоже чуть не вывернуло. Мы наткнулись на собирателя органов. Рядом с мешочком лежала дюжина глазных яблок.