Чтение онлайн

Немного в стороне разгорелась горячая баталия между восемью миноносцами, которые позабыв обо всем рвут друг друга на части. Вот на одном из русских кораблей начался пожар. Ему бы выйти из боя, справиться с огнем, но куда там. Науменко с замирающим сердцем следит за этим миноносцем. Что и говорить, "Страшный" в своем репертуаре, на острие атаке и в самом пекле, вот и огребает по полной. Но Малеев и не думает выходить из боя. С пожаром разбираются на ходу, не прекращая жаркой схватки, паля из всего, из чего только можно. Там уже форменная свалка, расстояния доходят до одного, а то и менее, иной раз миноносцы проходят едва не впритирку. В мощный бинокль видно как беснуется пламя на стволах пулеметов, поливающих свинцовым дождем всех, кто только попадается в поле зрения. Если при помощи оптики еще можно разобрать, где свои, а где чужие, то при простом взгляде это уже невозможно, сплошная мешанина из кораблей, беспрестанно мечущихся среди себе подобных. Бардак.

Тем временем "Лейтенант Бураков" прорывается сквозь линию мин, это уже очевидно. Храбрым бог помогает. Вот он уже приблизился на дистанцию выстрела, делает доворот, на этот раз рулевой ведет корабль плавно, не иначе как решили использовать свой единственный минный аппарат. Он движется так с десяток секунд, вокруг рвутся снаряды и наконец сразу три попадания один за другим, в довершение рявкает главный калибр, который легко отличим среди беспрерывного грохота отдаленной канонады. Снаряд попадает в носовую часть, кораблик вздрагивает, а затем стремительно на ровном киле уходит под воду, словно подводная лодка, когда он практически уходит под воду, вода вокруг вскипает и все заволакивает паром, словно взорвалась мина, не иначе вода добралась до котлов и они взорвались. Спасся ли кто там? Вряд ли. Слишком все быстро произошло.

Один из миноносцев вырвавшись вперед ставит дымовую завесу. Сам он весь на виду, но за дымным шлейфом укрываются от японских комендоров остальные и те начинают безбожно мазать. Слишком стремительно меняется ситуация, установки которые имели место при предыдущем залпе, при следующем уже никуда не годятся. Вот головной миноносец получает несколько попаданий кряду и начинает быстро крениться на правый борт. Скорость падает, видать не одна пробоина там, затем раздается отдаленный, но опять таки выделяющийся на общем фоне хлопок, миноносец окутывается белым дымом… Да нет, не дымом, а скорее паром. Забортная вода добралась до котлов и те взорвались. Еще немного и русский кораблик переламывается на две части и словно складываясь уходит по воду задрав нос и корму. О судьбе машинной команды думать не хочется.

Русские вновь вырываются из дымного облака и японцы начинают бить прицельно. Но на корме ставшего первым вспухает черное облако, которое разрастается и превращается в дымный шлейф, низко стелящийся над водой. Теперь уже он цель номер один, принимая на себя удар он прикрывает остальных.

На одном из крейсеров начинается пожар. В добавок к этому, одна из труб переламывается и палубу заволакивает дымом еще гуще. Там сейчас празднует бал хаос. Молодцы канонерки. Задали таки перцу японцам. Просто великолепная стрельба. Крейсер заволокло дымом настолько, что комендорам ничего не видно. Дымы поставленные погибшим "Бураковым" рассеялись и канонерки переносят огонь на броненосец. Но затем спешно переводят его на пока еще не пострадавший крейсер. Незачем стрелять по бронированному монстру, с сомнительным удовольствием испытать на прочность его броню. Тем более, что свое он все одно получил.

Дмитриев на дне морском наверное сейчас на пупе извертелся, от охватившей его радости, если мертвые вообще способны что-нибудь видеть и чувствовать, то это несомненно так. Русские моряки успели таки выпустить мину, мало того выпустить грамотно. Под правым бортом бронированного монстра, взметнулся водяной столб, якорных мин там не должно было быть, а стало быть это может быть только самодвижущаяся и выпустить ее кроме погибшего кораблика некому.

Тем временем, в мешанине из миноносцев, поле боя осталось за русскими. Относительно конечно. Японцы умудрились метко выпустить мину и подорвать один из русских миноносцев, но затем стали выходить из боя и оттягиваться к крейсерам. Подбитый миноносец сильно осев на нос, взял курс к Артуру. А что ему еще оставалось делать, тут дойти бы, хоть до какой мели, чтобы пузыри не пустить. Остальные три поковыляли, по-другому и не скажешь, в погоню за японцами, продолжая садить из всех орудий. Впрочем, примерно половина орудий повыходила из строя, так что огонь назвать сильным можно было только с большой натяжкой. Опять же скорее всего случились большие потери среди экипажей, так что скорострельность значительно снизилась. По-хорошему, японцы вчистую обыграли русских. Может сказалось преимущество в артиллерии, может они оказались более удачливы, а может все же за это время успели приобрести столь важный боевой опыт. Как бы то ни было, но будь ситуация иной, об отступлении с их стороны говорить было бы рано. Но общая ситуация складывалась не в их пользу. Один из броненосцев уже затонул, второй неуклонно двигался в том же направлении, хотя из боя не выходил и продолжал вести огонь по русским, только носовая башня развернулась по направлении к русским канонеркам и время от времени выпускала по ним снаряды, пока безрезультатно. Два крейсера были сильно повреждены, по третьему сейчас усиленно вели огонь канонерки, засыпая его снарядами, падающими в опасной близости.

Японские миноносники также не забывали огрызаться на отходных курсах и вскоре даже добились попадания, и опять в "Страшного", который несмотря на повреждения все еще умудрялся держать самую высокую скорость среди преследующих.

Подвела японцев спешка. Они слишком рано отвернули на сближение со своими кораблями. По иронии судьбы, идущий крайним слева миноносец наскочил на последнюю в ряду мину и сразу же потерял возможность передвигаться. Русские тут же сосредоточили огонь на остальных миноносцах стремясь во что бы то ни стало отогнать их от поврежденного собрата. И те были вынуждены оставить его, так как основная масса миноносцев прорвалась таки к крейсерам.

Миноносцы носились как оглашенные, ну относительно так, кружа вокруг крейсеров и выпуская по ним мины. Какая это была по счету мина было не ясно, но она достигла таки цели и подорвавшийся ранее крейсер огреб еще один гостинец ниже ватерлинии, да еще и по уже пострадавшему борту. Если бы удар пришелся по уже затопленным отсекам, то может и ничего, как-нибудь продержался бы, но похоже пострадал еще сухой отсек, так как крейсер начал быстро крениться, уже и не помышляя ни о каком бое.

Как ни спешили японские миноносники, но помочь крейсерам они уже не могли. Не пострадавший крейсер, получил-таки одно попадание девятидюймовым снарядом, но на этом его несчастья закончились, так как он решил отходить, начав развивать максимальную скорость. Пострадавший от артиллерийского огня его собрат уже справился с пожаром и пытался угнаться за ним, но сильно потерял в ходе а потому его начали терзать в конец осатаневшие русские миноносники. Итог борьбы – сильно поврежденные два русских миноносца и три мины достигшие своей цели. В подобной ситуации японские миноносцы предпочли присоединиться к уже удаляющемуся на всех парах крейсеру.

Экипажу подорвавшегося миноносца предложили сдаться, но японцы как истинные сыны воинственной богини Аматерасу, предпочли сражаться до конца. В результате приблизившийся на минный выстрел "Страшный" выпустил по нему сразу две мины. Видать Малеев вконец осатанел. Если раньше он берег мины, все еще надеясь выйдя из этой схватки использовать их по крейсерам, то осознав, что это ему не светит, просто использовал их по обездвиженному противнику. Плевать, что за это возможно его и накажут, ведь деться японцам было некуда, но эти самураи больше не возьмут ни одной жизни. У них все же еще оставалась добрая половина артиллерии и эти орудия продолжали садить по противнику. Обе мины попали в цель, буквально одна за другой, так что водяной столб от одной еще не опал, как вверх взметнулся второй. Когда водяная стена наконец исчезла, не стало и многострадального эсминца.

Оставшиеся японские корабли никто не преследовал, для этого не было уже ни сил, ни возможностей. Этот скоротечный бой и без того обошелся русским слишком дорогой ценой. Погибли четыре миноносца, еще один достигнет ли мелководья, нет ли, пока непонятно, остальные все сильно избиты, вряд ли найдется хоть один без повреждений.

— Вот это да-а-а!!! Вот так врезали!!!

Макаров удивленно обернулся на этот возглас, который никак не мог принадлежать мужчине. Женским его тоже не назовешь, скорее уж детским. Детским? Степан Осипович стал озираться по сторонам. Ну, все верно. Вот он парнишка лет двенадцати, со светлыми, коротко стриженными прямыми волосами. Что за черт? Откуда он?

— Саша, ты как здесь оказался?

Ага, это капитан Степанов, вопрошает строгим голосом, хотя сам в таком состоянии, словно ожидает самого строгого нагоняя. Кто он ему? Вроде есть что-то отдаленно похожее.

— Вы кто будете, молодой человек? — голос предательски дрогнул, с незначительной хрипотцой, как видно Макаров все еще под впечатлением от развернувшейся картины.

Быстрый взгляд на присутствующих тут же генералов. Если моряки сосредоточены и серьезны, на их лицах явно читается сопереживание произошедшему, то сухопутное начальство хотя и под впечатлением, но взирает на все относительно спокойно. Ну да. Куда им понять, что значит быть под обстрелом, не имея возможности покинуть тесное пространство. Когда от целостности нагромождения металла, именуемого кораблем, зависит твоя жизнь, так как вокруг простирается море, а ты не Иисус Христос, чтобы ходить по нему аки посуху.

— Я Саша… — понурившись начинает мальчик, но затем спохватывается, вскидывает голову и твердо закончивает, — Александр Николаевич Степанов.

— Прошу прощения, ваше превосходительство, — вновь подхватился командир батареи, — это мой сын. Постреленок, сладу с ним никакого нет.

— Полноте Николай Иванович. Дети они и есть дети, их любознательность ничем не удержать. Сам был таким же. Я вижу тебе понравилось зрелище?

— Еще как!

— Так запомни его. Запомни на всю жизнь, мальчик и расскажи остальным, как сражались русские моряки.