Чтение онлайн

Возле въезда в Валенквист находился еще один пост дорожных стражей. Смятые флаги, промокшие кострища, вонь грязи и горелой плоти. Несколько перевернутых телег преграждали путь к городу, пара десятков солдат, в полном военном облачении хмуро взирали на подъезжающий дилижанс. Где-то отчаянно ржала перепуганная лошадь, откуда-то доносились ругательства и крики, откуда-то раздавалось заунывное песнопение.

Одному из промокших рыцарей, скрывающему лицо под матовым серым шлемом, я протянул подписанные Церковью бумаги, Аврил же всунул тому в руки некий свернутый документ, скрепленный громадной красной печатью алхимической гильдии. Бумаги изучались долго и тщательно, словно в это темное время слишком много желающих пробраться в обреченный город, после чего были возвращены хозяевам, а преграждающие ворота стражники нехотя отошли в стороны.

– Не думал, что алхимики обладают привилегиями служителей Церкви, – заметил я, когда мы проезжали под огромной каменной аркой, на вершине которой скалились в грозовое небо безобразные горгульи, – В Валенквист пропускают только жнецов и медиков.

– Разница между алхимиками и лекарями не слишком-то велика, в глазах обыкновенного обывателя, – пожал Аврил плечами, – А слава нашего братства достаточно обширна. В условиях неминуемой гибели, люди цепляются за самые мифические, неприятные и малопонятные им вещи. За Церковь, Храм и алхимию, в числе первых, кстати говоря.

Внутри Валенквист посерел и поблек еще больше, а вот действие некроэнергии чувствовалось значительно слабее. Значит, жнецы и уравнители, призванные на Большую Жатву, уже приступили к искоренению последствий заражения. Мор, это, конечно, не остановит, но хотя бы не придется беспокоиться о перерождении местных жителей в орды обезумевших от ярости и боли шатунов. Да, и возможность внезапного перерождения мертвых снижается почти вдвое. Кто бы там не командовал уравнителями, но делал он это слаженно и четко.

Сразу же у въезда в город, едва мы преодолели тяжелые ворота, усиленные толстой железной решеткой, возница остановил дилижанс, заявив, что его работа выполнена. По факту, так это и было, но у меня полностью отсутствовало желание скитаться под дождем, по окраинам зараженного гнилью города, в надежде найти церковный штаб или сухой и теплый ночлег. Едва ли, в этом опустевшем аду остались какие-либо приличные места, где можно передохнуть, не подхватив вшей или инфекцию, но возница оказался неумолим. В результате этого, небольшой мешочек с золотыми перекочевал ему в карман, дверь кареты захлопнулась за моей спиной, а я остался под грозовым небом, кутающимся в смятый дорожный плащ, проклиная Аинарде с его дрянной погодой и жатву, с ее проклятой Церковью.

Аврил и Ланиэль откланялись, предлагая последовать за ними, но я благополучно отказался, предпочитая покой и одиночество любой возможной компании. Необходимо найти остальных жнецов и разобраться в сложившейся в городе ситуации, которая, будучи, и без того скверной, грозила превратиться в настоящую катастрофу. Первое, что я уловил, оказавшись на рыдающей дождем улице, была нестерпимая удушливая вонь. Настолько насыщенная, что, казалось, ее можно резать ножом. Несло испражненьями, дымом, гнилью и смертью – обычно такая смесь запахов встречается на полях сражений, да в пещерах, полных мертвецов. Справа и слева от меня, по обеим сторонам дороги, пролегали узкие канавки, полные пузырящейся черной воды, спереди высились перевернутые телеги и повозки, ставшие настоящей баррикадой, препятствующей проходу в город, оскалившиеся зубцами серые стены над головой, враждебно взирали глазами бойниц на пожаловавшего к ним чужака. Разбитые бочки, обломки досок, осколки стекла и камней, измазанные в слизи, черная жижа, плещущаяся у ног – все это смердело невероятно. Запах застоявшейся воды, приправленный разложением и дымом был почти непереносим, перехватывая дыхание, словно гаррота.

Немного правее, среди опрокинутых телег, виднелись тяжелые деревянные бочки, доверху наполненные некой темной жижей, немного левее – чадили угасшие под проливным дождем костры дозорных. Солдат на этой крохотной площадке было еще больше, чем на всех постах, встреченных мною до этого. На дождь они упорно не обращали внимания, справедливо полагая, что подохнуть от мора, вероятность намного выше, чем от переохлаждения или воспаления легких. Часть из них расположилась на баррикадах, наблюдая за искаженной под дождем громадой открывающегося взору города, часть наблюдала за воротами, устало сидя на покосившихся ящиках и коробках. Видимо, все намного хуже, чем я рассчитывал, если власти города оцепили зараженную территорию живым щитом. Трое чумных докторов, в длинных плащах и уродливых птичьих масках, близоруко таращились в мою сторону. Жнецов на заставе не было.

Один из стражников, облаченный в грязные доспехи и помятый морион неспешно приблизился ко мне, уставился, оглядел с ног до головы. Плащ, татуировка, серп на поясе – о принадлежности к церкви здесь говорило решительно все, поэтому я отчаянно надеялся, что никакой утомительной проверки документов не будет. Стражник сплюнул под ноги, его обезображенное шрамом лицо не изменило выражения.

– Жнец, – сказал он просто, вместо приветствия, – Мы вас ждали.

– Редкая удача, встретить радушный прием в такие времена, – отозвался я едко, – Тем лучше, не придется стоять под дождем, пока кто-нибудь будет разбираться с верительными бумагами.

– Мы получили приказ встречать умертвителей и сопровождать их до их точки сбора. Во избежание неприятностей, – добавил стражник, не изменив тона, – Поэтому, я провожу вас, до вашей Орденатории. Заодно, могу ввести в курс происходящего в городе, если хотите.

– Принимается, – кивнул я в ответ, – Все, что угодно, только, чтобы поскорее уйти с этой проклятой улицы и погреться у огня.

– Как давно началось заражение? Судя по состоянию города, должно было пройти не менее сезона.

– Мор начался две недели назад, – хмуро отозвался стражник, пропуская меня вперед, под полуосыпавшийся навес, идущий по всей длине извилистой грязной улочки, на которую с шумом катилась вода. Это мало спасало от дождя, а уж тем более, и от ветра, завывающего в узкой каменной трубе замкнутой со всех сторон дороги, – Сперва, в дальних предместьях, потом докатился до города. Пришел из раскопок и стекольных шахт, что в предгорьях, неподалеку.

– Не исключено, но маловероятно. Что там, в этих шахтах? Усыпальницы? Склепы? Древние захоронения?

– Неизвестно. Те, кто посещал шахты, были поражены скверной первыми. Их не стало спустя четыре дня. К месту раскопок не подходил никто с тех пор. Маги из церкви воздвигли барьер на пути. Что там было – известно только Равновесию.

– Сколько зараженных?

– Две трети населения, – промолвил стражник, обведя рукою опустевшую мертвую улицу, – Женщины, дети, старики, мужчины. Мор косит всех, как слепой рубака в тумане. И число зараженных постоянно растет. К слову говоря, целители еще вчера говорили, что оскверненных меньше половины, сегодня твердят, что здоровых людей осталась треть. Будь я проклят, но к исходу недели, здесь не останется никого.

– Будет видно. Что с перерожденными? Как часты такие случаи?

Солдат сплюнул в сторону, поглазел на раздутый труп крысы, плывущий в канаве по правой стороне дороги.

– Слишком частые. Местные власти смекнули, чем может грозить перерождение мертвых, поэтому зараженных отправляли в эту…. Эмм… как ее… рис… рез…

– Резервацию?

– Точно. Старая церковь, на дальнем конце города, в районе бедняков. Раньше там была больница и мертвецкая, а сейчас туда свозят гниющих, со всех концов, и всех районов. Находиться там могут только медики и жнецы, остальным проход запрещен. Приказ свыше.