Чтение онлайн

Малири: Вот же бомж! У нее опечатанный корпус! Я гарантию потеряю.

Пуфель: Ты можешь дом потерять. Или жизнь.

Малири: Вот именно, если кое-кто не избавится от этих вшивых тварей.

Пуфель:…

Малири добавила вас в черный список на двадцать минут.

— Молодой человек! Мы вам заплатим! Пятьсот рублей!

Господи, щедрость-то какая, сейчас расплачусь. Травля клопов обойдется в десять раз дороже, а тут… Отстой.

— Ребят! То есть, девчат. В смысле, котят… Поймите, вам здесь не рады. Насильно мил не будешь, а незваных гостей никто не любит. Почему бы вам просто не найти другой дом? Их тут вдоль улицы — на любой вкус и цвет.

— А если ням и там никто не обрадуется? — разноглазка шмыгнула и потерла кулачками веки.

— Мы же хорошие, — пустила слезу соседка. — Мы гладим, стираем, убираем и готовим. Почему няс гонят прочь?

— Уа-а-а-а…

Теперь из-за каждого ящика, бочки и опрокинутого стула доносился жалобный протяжный плач, от которого хотелось провалиться под землю. Кошечки сели на колени и подвывали, растирая соленую влагу по щекам, и все выглядело столь натурально, что оторопь брала. Какой там сжигать — им и щелбан дать не рискнешь, совесть потом заест.

— Да ладно вам горевать! — не знал, куда бежать и за что хвататься. — Хорошие горничные в большой цене. Местные богачи с радостью вас разберут. В смысле, приютят. Идемте — подыщем вам новых хозяев.

— Не-е-т… — главная труженица обхватила коленки и завалилась на бок, не мигая глядя в никуда. — Так грустно и больно, аж лапки не шевелятся. Лучше убей нас, добрый мястер. Мы бесполезны и никому не нужны.

— Это не так.

— Еще как так! — донеслось из окна. — Сколько можно телиться? Как ты собрался воевать с Цеметрой, герой, блин, недоделанный!

— Может, за «супрастином» сбегать?

— А может подберешь сопли и займешься, наконец, делом?

— Так спустись и помоги! Все равно в противогазе!

— Вот же бестолочь! Неудивительно, почему ты такой нищеброд! Ни на что не способен!

Малири вышла на крыльцо с клевцом на плече и быстрым шагом направилась к беседке. Пинком поставила на попа плаху — толстое полено, на котором кололи дрова, и ткнула пальцем в сторону ближайшей горничной.

— Тащи.

— Сама тащи, — встал поодаль и скрестил руки на груди, всем своим видом давая понять, что не одобряю задуманное и не собираюсь в нем участвовать.

— Неудачник.

Она прошла мимо, и плащ с алым подбоем колыхался на каждом шагу. Схватила ближайшую кошку за шкирку, отволокла к бревну и уложила голову на изрубленный торец. Горничная не сопротивлялась, лишь поджала лапки и хвост и оцепенела, из-за чего напоминала плюшевую игрушку. Только никто не делает игрушки со столь угнетающей печалью в широко распахнутых, остекленевших глазах.

— Мя? — коротко мурлыкнула приговоренная, покосившись на палача.

Эльфийка нависла над ней, закинула за спину щит и взяла клевец двумя руками. Повертела, прикидывая, какой стороной лучше ударить — тупой или острой, и остановилась на последней. Наверное решила, что так будет меньше крови и брызжущих во все стороны мозгов.

Дыхание участилось — слышал это даже издали, и дело не в остром слухе, а в противогазе, хрипящем так, словно девушка пробежала в нем километр. Навершие клевца нервно подрагивало, а ладони постоянно мяли рукоятку — дерево скользило во влажных от пота пальцах. Пару раз паладин приподнимала оружие, но почти сразу опускала, как завороженная глядя в огромные зеленые глаза.

— Ну ты скоро? — настал мой черед возвращать укоры. — Хорош вымя тискать.

— Заткнись! И не мешай целиться!

— Лучше уложи ее мордой вниз и ударь бойком по затылку. А то зальешь тут все кровищей.

— С чего вдруг?

— Я так-то с деревни, — не без гордости ухмыльнулся. — У нас тут курочки, свиньи, телята. И все приходится делать самим — и забивать, и потрошить, и разделывать. С курями, конечно, проще всего: голову топором снял — и готово. Пока тушка побегает, попрыгает — заодно и кровь лишняя выйдет.

— Побегает? — замогильным холодом прозвучало в ответ.

Надменно махнул лапой:

— Сразу видно — городская. Если отсечь башку, тело умрет не сразу — хоть у птицы, хоть у человека. И мышцы будут сокращаться как бы на автомате — не помню, как это по-научному называется. Поэтому крупной скотине головы не рубят — а то представь, если свинья или корова начнет по двору носиться.

— Слушай, хватит…

— Нет, это ты слушай, — заявил с важным видом специалиста, — а то напортачишь — потом не отмоемся. Хрюшек, например, закалывают или перерезают горло — тогда они умирают медленно, мучительно, и уже не бегают после смерти. А коровам бьют кувалдой промеж рогов, но даже самый сильный и опытный мясник не свалит с первого удара, а только оглушит. И пока буренка без сознания, надо добивать, а то очухается — и никому мало не покажется.

Настя судорожно сглотнула, и даже сквозь запотевшее лицо видел, как побледнело ее лицо.

— Ну а в нашем случае, — растопырил мизинец и большой палец и навел на обомлевшую кошечку, оценивая размер, массу и толщину шеи, — придется совмещать. Сперва оглуши, а потом перережь глотку или проткни сердце. Клевец не достанет — коротковат, но если взять какой-нибудь штырь, то…

Малири издала глухой булькающий звук, согнулась и схватилась за живот. И я не мог не порадоваться быстрой расплате — так этой богатенькой мымре и надо, а то возомнила себя крутой вершительницей судеб. А самое забавное — мы никогда не держали животных в хозяйстве и покупали мясо в магазине.

— Фу! Закрой пасть, колхозник! Меня сейчас вырвет!

— Маску снять не забудь.

— Мя? — с надеждой повторила нэклинг.

— Брысь! — Настя топнула, и кошка пулей умотала за гараж.

Рядом с поленницей лежал колун — здоровенный двуручный топор. Интереса ради попытался его изучить, но сканер никак не отозвался на земное оружие, а в логах не возникло ни строчки, даже ошибку не выдало. Топор просто сливался со штабелем позади, намекая на то, что местные предметы для героев не подходят, и в снаряжение годится только лут.

— Ты заснул? — злобно забубнила эльфийка сквозь респиратор. — Шевели лапами, пока эти засранки не двигаются. Оклемаются — заманаемся ловить.

— Давай их просто на дорогу выбросим. Или соседям подкинем.

— Ути-пути! — Настя развела руки. — Великому спасителю Земли жим-жим убить непися?

— Не жим-жим, — огрызнулся, теряя терпение от ее выходок. — Просто жалко.

— Тогда забери эту свору к себе. Ах да… — она ехидно сощурилась, — ты же спишь в палатке. Или картонной коробке? Где вы там, бедняки, обычно тусуетесь?