Чтение онлайн

Младшая сестра выросла человеком цельным, живёт тем, во что верит. И уж если поверит – то всей душой. Долгие годы Люда была неверующей, и пришла она к вере очень необычно.

В их доме водопроводная система была самодельная, шланг с водой вёл к умывальнику и прочим удобствам. Как-то утром мама пошла в ванную. Ещё как следует не проснувшись, крутит кран. И в этот момент тяжёлый шланг срывается, и поток ледяной воды окатывает пожилую женщину с ног до головы. Шланг крутится, вода под напором бьёт, мама очень пугается.

Когда Люда прибежала на её крик, перекрыла воду, мама была не в себе. Показывает на мешок с мукой в прихожей:

– Что это?

– Мешок с мукой, мамочка. Показывает на канистру с водой:

– А это что?

– Канистра, мамочка. Мама снова на муку:

– А это что?

После того как она несколько раз одни и те же вопросы задала, Люда испугалась. А маме ещё хуже стало: начала она смеяться, прямо-таки хохотать. Хохочет каким-то диким смехом, так что у Людмилы мурашки по коже бегают.

Жили они с мамой вдвоём, были очень близки друг другу, и вот такое несчастье… Придёт ли мамочка в себя? А если так и сойдёт с ума? Накапала ей успокоительное.

Время идёт, час, два, а маме лучше не становится, она не приходит в себя и только хохочет диким смехом, как сумасшедшая. То ли «Скорую» вызывать, то ли за соседями бежать… А помогут ли? Вдруг ещё хуже станет… Люда знала случаи, когда от испуга люди теряли рассудок навсегда.

Отвела маму в спальню, положила на кровать, а когда та забылась в каком-то бреду, Люда побежала на кухню. У них в кухне стояли две самодельные иконочки, вырезанные то ли из газеты, то ли из журнала. Настоящие иконы в то время достать трудно было, так мама сама их сделала.

И вот Людмила встаёт на колени прямо здесь, на кухне, на ледяной пол, и начинает молиться:

– Господи, прости меня, я никогда не молилась и никогда не была верующим человеком. Прости меня, пожалуйста, что я так неблагородно поступаю, что обращаюсь к тебе только когда у меня случилось несчастье. Пожалуйста, прости.

Я просто не верила в то, что Ты есть… Если Ты есть, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, помоги мне! Исцели мою мамочку! Она самый близкий мне человек на всём белом свете! Ты ведь знаешь, Господи, что я инвалид… У меня горб. И я не могу ходить без палочки. И у меня нет никого, кроме мамы. И я никогда не роптала на свою судьбу, Господи! Принимала всё без ропота… Но, прошу Тебя, если Ты только есть, не лишай меня моей мамы! Пусть она не сойдёт с ума, пусть останется в здравом рассудке!

А если Ты мне поможешь, то обещаю, что буду всегда в Тебя верить! И буду молиться Тебе! Смилуйся, Господи, и помоги мне! Прости моё неверие и дай мне веру!

Так она молилась и плакала на коленях на холодном полу. А потом услышала голос мамы. Медленно пошла в спальню и увидела, что мама проснулась, что она стала прежней. Никаких следов помешательства больше не было, и мама даже не помнила, как испугалась она и как странно вела себя несколько часов назад.

А Людмила стала глубоко верующим человеком. Сейчас она трудится в калужском храме за свечным ящиком.

Катерина пришла к вере в трудную минуту, как и её младшая сестра.

Работала Катя фельдшером в военном городке, там познакомилась с молодым офицером, который стал её любимым мужем. Родилась дочка, хлопоты семейные, остановиться некогда. Забеременела второй раз.

А у неё была соседка бездетная. И вот повадилась эта соседка ходить к Кате в гости, придёт и каждый раз гладит её по животу:

– Как там малыш поживает?

А у самой глаза злые-презлые. Катя уже и не рада, что поделилась, рассказала, что ребёночка ждёт. Очень ей не нравились эти чужие прикосновения к её животику, который ещё и не виден был совсем – шёл четвёртый месяц беременности.

Как-то пирог собралась постряпать. Старшая дочка с бабушкой, а Катя на кухне возится. Заходит соседка. Только Катя стала пирог ставить в духовку, наклонилась с противнем в руках, а та опять её по животу гладит:

– Как малыш поживает?

Сама улыбается широко, а глаза как обычно – злые-презлые.

Катя просит:

– Пожалуйста, не трогай меня, я ведь уже говорила, что мне не нравятся твои поглаживания.

Поднимается от плиты и чувствует – у неё кровотечение началось. Испугалась. Соседка тут же отправилась восвояси, а Катя мужу стала звонить. Муж быстро прибежал, повёз её в больницу.

В больнице сразу же предложили аборт – кровотечение сильное. А у Кати в голове одна мысль: живой ребёночек, нельзя убивать. В то время УЗИ не было, положили молодую женщину на сохранение. Делают уколы. Кровотечение меньше стало, но до конца не прекращается.

И вот лежит она неделю на сохранении, лежит вторую, и врач ей каждый день предлагает аборт сделать, а Катя каждый день отказывается. Женщины в палате вслух между собой рассуждают:

– Я вот знаю случай, такое же кровотечение было, так потом ребёночек-то без руки родился!

– Ага! Я вот тоже слышала про такое, так младенец и без ножек был!

Катя укроется с головой одеялом, чтобы не слышать, а сама плачет. И молится день и ночь:

– Господи, помоги! Господи, защити! Ты создал всё вокруг, Ты – Творец Вселенной! Что Тебе стоит, Господи, сохранить мне моего ребёночка?! Он такой крошечный, Господи, я так ждала его, пускай он родится здоровеньким! Смилуйся над нами, помоги! Я раньше никогда не молилась, Господи, но, если Ты есть, помоги мне, и я всегда буду верить в Тебя, буду молиться и ходить в церковь!

И вот как-то врач приходит на осмотр и Кате заявляет:

– Всё, голубушка, или мы тебя чистим, или пиши расписку и домой отправляйся!

А Катя в этот день почувствовала: ребёночек зашевелился – живой, значит!

И она написала расписку и поехала с мужем домой. Едет и думает: если дома кровотечение не прекратится, нужно будет возвращаться в больницу и делать, что врач советует. Приезжают домой, а кровотечение полностью прекратилось, и беременность до самого конца протекала абсолютно нормально. В срок Катя родила здоровую доченьку.

Сейчас её дочка – матушка, жена священника, мать двоих детей. А Катя – глубоко верующий человек, ездит по выходным в Оптину, окормляется у оптинского духовника.

Жива и в добром здравии и мама трёх сестёр. Ей уже под девяносто, и зовут её Вера (это имя мы менять не стали). Несмотря на почтенный возраст, она не только выполняет большое, почти монашеское молитвенное правило, но и молится за всех, кто записан в её синодике. А записаны там многие люди, не только родные, но и дальние, просто те, кто нуждается в молитвенной помощи. Иногда Катя просит маму: