И пронзит душу любовь
Шрифт:
– Сделайте что-нибудь! Пожалуйста! – кричала Арина, заливаясь слезами. – Помогите моей маме! У меня кроме нее больше никого нет! – все настаивала она на своем.
Врач понимал, что в таком состоянии разговаривать с Ариной бесполезно, поэтому он решил оставить ее одну и стараться больше не вести с ней диалог, а просто выполнять свою работу.
Спустя неделю состояние Любовь Дмитриевны не улучшилось. Она все также была без сознания. Дочь не успевала бегать в аптеку, покупать лекарства, она очнулась тогда, когда закончились деньги.
Сбиваясь с ног, Арина побежала до соседки, которая денег не заняла. Тогда она заложила в ломбард кольцо и цепочку. «Еще были сережки… Бабушкины сережки», – вспоминая Борисова, произносила мысленно Арина. Но отогнав от себя посторонние мысли, она старалась думать только об одном – как спасти мать. Тех денег, что дали в ломбарде не хватило, чтобы купить лекарство на один день. Тогда, отчаявшись, она пошла к главному врачу:
– Денег нет – держать в больнице вашу мать никто не будет, – сказал врач и хлопнул дверью ординаторской.
– Как не будете?? – отвечая уже белой двери, возмутилась Арина. Сильным толчком хрупкой руки она дернула на себя дверную ручку и возмущенно спросила:
– А кто будет? Не подскажите? – Врач на ее вопросы никак не отреагировал. Опустивши голову он, молча, сидел за своим столом и ждал пока назойливая, и безденежная дочь тяжелого пациента оставит его в покое.
– Суки! – хлопая дверью на прощанье, произнесла Арина и быстрым шагом направилась к матери, которая все еще была в коме.
Зайдя в палату, она посмотрела на мать. Любовь Дмитриевна лежала спокойно и неподвижно. Словно все замерло и время остановилось. Бледно-синяя кожа лица матери казалось такой холодной и безмятежной. Арина встала на колени и начала громко плакать от бессилия, что не может ничем помочь единственному, близкому человеку:
– Господи помоги! Прошу тебя, не бросай меня! Хочешь, возьми мою жизнь, все забери, пусть только мама выздоровеет! – она согнулась на коленях и на протяжении долгого времени заливалась слезами.
Почувствовавши, что у нее даже нет сил, подняться, она, еле-еле перебирая ногами, поднялась с пола, поцеловала и укрыла мать и вышла из палаты.
Обессиленная Арина, держала свой путь домой. В больнице оставаться не разрешали, и Арине ничего не оставалось, как вечером идти домой. Она шла одна темными дворами безлюдной улицы, шатаясь в разные стороны вовсе не от алкоголя, а от усталости, горько плакала.
Солнечное утро. Лучи солнца пробивались через белые, но старенькие шторки. Уютная и обставленная старенькой мебелью комната, где спала Арина, озарилась потоком солнечных лучей. Цветы, стоявшие на подоконнике, оживились и потянулись к солнышку, расправляя свои зеленые листочки. Солнечный свет принес в дом Арины жизнь.
Резвый трезвон телефона раздавался по всей комнате. Арина быстро открыла глаза и уставилась на красненький аппарат. Кто-то проявлял сильную настойчивость, и Арине пришлось снять трубку:
– Алло.
– Алло, Ариночка, – начала тараторить санитарка из больницы, где находилась Любовь Дмитриевна. – Твоя мама вышла из комы! Поезжай скорей в больницу.
– Что?? Что вы сказали?? – сияющая улыбка озарила лицо Арины, а сонливость сразу куда-то исчезла. – Уже еду, – произнесла она. Бросив трубку, она со скоростью ветра помчалась в больницу, к родной и единственной маме на свете.
Людмиле Дмитриевне стало лучше, хотя возвращаясь, домой, мать Арины полностью потеряла зрение. Арина вела ее под руку и, подбадривая веселыми разговорами, сама улыбалась, не опуская руки. За сережки Любовь Дмитриевна больше не спрашивала. Она полностью доверяла своей дочери.
«Когда-нибудь дочь сама расскажет мне эту очень неприятную историю, – рассуждала мать Арины.
– На кладбище меня отвезти нужно, а не домой! – кричала Любовь, вырываясь от дочери.
– Мамочка! Я верю…, верю всей душой и сердцем, что ты будешь видеть! Будешь видеть лучше, чем прежде!
– Арина я не смогу смириться. Мне очень страшно, мне темно! Доченька, пойми меня, родненькая?!
– Мама! – Арина так крепко обняла мать, что отчаянное сердце слепой и беспомощной женщины вновь обретало силу и веру в светлое и радостное будущее.
Глава 4
2004 год. Семь лет спустя…
Он часто являлся ей во сне: постоянно куда-то исчезал, а она никак не могла его найти в пустых, белых коридорах, запутанных лабиринтах или среди мрачных, угнетенных деревьев. Самойлова не переставала о нем думать. Ей очень хотелось с ним встретиться, увидеть его, поговорить. Она специально посещала те места, куда он мог бы прийти, гуляла теми улицами, где он жил с отцом и с замиранием сердца проходила мимо его дома, который со временем немного перекосился на бок.
В доме никто не проживал после смерти Петра, а о местонахождении Андрея никто и не знал. В полицию Самойлова больше не ходила, так как это никаких результатов не принесло. Она решила сама разыскать Борисова, но пока это ей с трудом удавалось, ведь на ее плечи легла забота о невидящей матери.
Арина не отчаивалась, она целеустремленно смотрела вперед и верила, верила в то, что счастье придет и к ней. А ее оптимистическое и жизнелюбивое настроение помогало справляться со всеми трудностями, которые вставали у нее на пути.
Любовь Дмитриевна, как бы ей не было тяжело, все равно помогала дочери по дому. Она могла дочиста вымыть посуду, постирать и даже погладить. Несмотря на свою слепоту Любовь не хотела чувствовать себя беспомощной и в чем-то уязвимой, но еще больше она хотела помочь дочери. Но ее помощь не редко обходилось и без происшествий. То живот утюгом себе припалит, то соседей затопит, то кастрюлю с борщом опрокинет на пол.
Мать Арины в свои пятьдесят лет выгладила на все сорок. Средний рост, крупное телосложение, большие губы, короткая, современная стрижка, а первое проявление седины Арина закрашивала недорогой краской для волос с русым оттенком.
Любовь Дмитриевна так и не вышла замуж, родила дочь, от мужчины, который оказался женат. Чужую семью она разбивать не стала, просто не смогла. Как говориться: «не позволила совесть». В советские времена было трудно воспитывать дочь одной. Все что она могла дать Арине на то время – это свою заботу, ласку и любящее сердце матери.
Арина часто интересовалась кто, же ее отец, на что Любовь Дмитриевна спокойно отвечала: «Улетел в космос и навернулся…».
Совсем юная девушка решила сама разобраться кто, ее папа. То, что ее папа космонавт ей совсем не верилось. Арина обладала таким качеством, как целенаправленное любопытство и проявляла ко всему большой интерес. Поэтому мысль о поисках отца ее не покидала. Но не всегда получается так, как мы хотим. Остановившись на версии, что ее папа известный рок-музыкант Вадим Самойлов, она этот вопрос для себя закрыла. Ведь совпадало абсолютно все: и фамилия и отчество и даже то, что он родился в Свердловске, где и основал свою рок-группу «Агата Кристи». Но вот внешне она совершено не была на него похожа. Хотя ей удавалось, и этот факт списать на то, что она пошла по линии родителей матери. Пойти на концерт и поговорить с Вадимом она боялась из-за своих бездоказательных домыслов, хотя музыка, которую они исполняли, ей нравилась.