Чтение онлайн

– Ничего не могу поделать! Не удалять же вашему Тяпе голосовой аппарат. Заведите ему подругу, обычно в паре попугаи молчат. Но возникает другая проблема, они размножаются. Впрочем, кричать тоже не перестают.

В силу таких неприятных причин попугай большую часть времени сидел в клетке под темным покрывалом с самой дальней комнате, но помогало далеко не всегда.

Оленька с Люсей сели в машину и Ванька тут же громко поздоровался.

– Дратуйте тетя Люся! Мама сказала, вас надо срочно спасать! У вас, – он нахмурил лобик, вспоминая трудное слово, – дисперсия, вот!

Люся, пожалуй, впервые за две недели улыбнулась.

– Депрессия, Ванечка!

– Это что?

– Это когда тебе ничего не хочется и ничего не радует.

– Даже мороженка? – от изумления Ванька округлил глаза.

– Даже оно, – грустно подтвердила Люся.

– Нет, – не веря, покачал головой ребенок. – Так не бывает! Мороженка все вылечивает, правда мама?

– Ну, практически все, – сдерживая смех, ответила Оленька. – Думаешь, стоит тетю Люсю полечить мороженкой?

– Конечно! А ты купишь?

– Куда ж вас девать, болящих. Куплю.

– Кстати, куда мы едем? – сочла нужным поинтересоваться Люся.

– Сейчас поедем в центральный парк, – вместо Оленьки ответил Игорек. – Сегодня День города. Посмотрим культурную программу, нафоткаемся, мороженного вашего поедим, а дальше видно будет.

– Я и дальше придумала, – вставила Оленька. – Не трусь, подруга, программа – закачаешься.

– Да я ж не от страха спрашиваю, а от любопытства.

– Мама говорит, что любопытной Варваре на базаре нос оторвали, – сказал Ванька и весело рассмеялся.

– Вот-вот. Расслабься, Люська, – Оленька махнула рукой на мелькающий за окнами машины пейзаж. – Смотри, погода чудная. Красотища.

– Да, наверное. – равнодушно пожала плечами Люся.

– Мда. – обернулась к ней Оленька. – Случай клинический. Будем лечить.

– Мороженкой, мороженкой! – звонко прокричал Ванька и захлопал в ладошки.

В Центральном городском парке полно народу, крутились карусели. С импровизированных площадок доносились звуки гармошки, ритмов румбы, песен народных коллективов. Толчея, кутерьма и всеобщее праздничное настроение.

– Мам, пап, тетя Люся! – Ванька стал всех поочередно дергать за рукава. – Пойдемте на колесо обозрения. А еще я на тех лошадках хочу покататься и вон на тех больших качелях.

– Ванечка! – Оленька успокаивающе погладила сына по голове. – Иди с папой занимай очередь, а мы с тетей Люсей билеты купим. Договорились?

– Хорошо! – Ванька схватил Игорька за руку. – Папа, пошли быстрее, а то вдруг карусели закроют, и не успеем покататься.

– Встречаемся у чертова колеса, – только и успел сказать Оленьке Игорек, устремляясь вслед за сыном.

Поход в городской парк удался на славу. Люся и сама уже не помнила когда каталась на каруселях в последний раз. Воздух на высоте трепал волосы, солнце дарило свое последнее тепло, птицы, пролетающие совсем рядом, весело чирикали. Она вновь ощутила себя маленькой звонкой девчонкой из далекого безоблачного детство. Невероятно приятное и трепетное ощущение. Люся прикрыла глаза.

«Вот бы снова оказаться маленькой, глупенькой и наивной девочкой. Как же тогда все было хорошо, просто и понятно. Мама, папа и я. Никаких любовных потрясений и неудач».

Из раздумий Люсю выдернул взволнованный голос Оленьки:

– Люська! Ты чего? Тебе плохо?

– Почему плохо? – Люся открыла глаза. – Наоборот очень хорошо. Детство вспомнила, радостно стало.

– Хорошо. Значит, не зря сюда прикатили. Смотри, наш дом видно! – Оленька ткнула пальцем вдаль. – Здорово!

– Где, где? Мама, покажи, – Ванька отчаянно закрутил головой.

Оленька и Игорек принялись показывать сыну дом, а Люся еще на какое-то время осталась со своими ощущениями. Пусть, хоть, на несколько минут, но на душе стало спокойно. Она обрела почву под ногами, тоскливое настроение улетучилось, наступило долгожданное равновесие. Люся вспомнила свою спасительную фразу:

«Я – птица Феникс. Я возрождаюсь из пепла. Я могу это сделать. У меня хватает сил».

Люся смотрела с высоты на город, на дома, людей, киоски, клумбы, машины и понимала – снова просыпается желание жить. Казалось, будто далекое детство протянуло из прошлого руку помощи.

«Я – птица Феникс. Я возрождаюсь из пепла. Я могу это сделать. У меня хватает сил».

– Люся, ты, правда, в порядке? – уточнила Оленька.

– Правда. Кажется, я начинаю выздоравливать, – Люся улыбнулась в ответ.

– Вот и чудненько, – обрадовалась Оленька. – Предлагаю закрепить выздоровление мороженным.

– Я согласен! – громко крикнул Ванька.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Игорек.

– Только вначале покатаемся еще вон на тех каруселях и тех! – не терпящим возращения тоном, сказал Ванька.

– А может вначале мороженного?

– Неа! Мороженное вы всегда купите, а на каруселях я редко катаюсь, – мудро заметил Ванька.

Пока они сидели в кафе, накатавшись вдоволь, Оленька излагала свой грандиозный план.

– Сейчас едем на дачу обедать. Затем рванем на горячий источник, поплюхаемся в минеральной водичке. А вечером жарим шашлыки, пьем вино с водкой и у костра встречаем рассвет. Ну, как?

– Лично мне нравится, – ответил Игорек, вытирая Ваньке щеку, измазанную мороженным.

– У меня же купальника нет! – вспомнила Люся.

– Мой старый подростковый наденешь. На даче валяется. Тебе как раз будет, – Оленька отчего-то грустно вздохнула.

– А картошку будем в костре запекать? – спросил Ванька.

– Конечно. Я люблю ее, – Оленька подкрасила губы. – Поехали?

Несмотря на поздний сентябрь, погода радовала. На даче пахло прелыми листьями и яблоками, которые в избытке валялись под деревьями. Оленька не была фанаткой садово-огородных работ и поэтому совершенно спокойно относилась к виду гниющих даров природы.

– Я же яблони рощу не для варения, а для красоты и тени. У мамы вечно по весне банки выбрасываем с заготовками, никто их почти не ест. Она потом обижается, но все равно, как маньяк, с лета начинает готовить заново. Настоящие дачники однозначно немножко больные.