Чтение онлайн

— Ты вызвала именно его? — ее отец указал на меня большим пальцем. Я расправил плечи, надеясь, что мое новое тело выглядит внушительно. Он не видел, что я сделал с лицом Максимуса?

Он пронзал взглядом, не сдаваясь.

— После всего, что ты сделал с моей дочерью, радуйся, что я собираюсь просто выгнать тебя из дома.

О. Как интересно.

— Как насчет того, что вы сделали? Ваша дочь привязана к ее кровати. Ей плохо, а с каждой минутой становится все хуже.

— Утром она будет в больнице, — я был удивлен, что он не закатил глаза.

Я шагнул к нему. Он не отступил. Ему нужно было понять.

— Если вы отвезете ее туда, — сказал я резко, — вы убьете ее. Вы не знаете, с чем имеете дело.

Ее отец не двигался.

— О, прости, я не знал, что у тебя есть план.

Я посмотрел на всех.

— У меня есть план.

— Жаль, что ты не сможешь остаться и рассказать нам, — едко сказал он. Он опустил ладони на мои плечи и начал подталкивать меня к двери.

Будто я собирался так легко уйти.

Я резко остановился и посмотрел на Максимуса, потирающего с болью челюсть. Ох, бедняжка.

Я повернулся к ее отцу, его круглое лицо было с круглыми очками, глаза пылали гневом. Было трогательно, как сильно он хотел защитить дочь, но он делал это все не так.

— Забавно, что вы меня не помните, — сказал я.

Ее отец растерянно посмотрел на ее мать. Но мама Перри выглядела не растерянно.

— Мы встречались раньше, — продолжил я с улыбкой. — В Нью-Йорке. Я был тогда еще маленьким. У меня была сумасшедшая мать-алкоголичка и чудесная няня. Хоть она и была с причудами…

— Мы не знаем, о чем ты говоришь, — сказал он. Ему я верил. Но не ее матери. Нет, она понимала. Понимала. Она знала, кем я был. И кем была Пиппа.

Я шагнул к блондинке и зловеще улыбнулся. Зря я так делал, но это уже не остановить.

— Когда мне исполнилось восемнадцать, я изменил фамилию на мамину. Чтобы помнить ее смерть. Думаю, тогда я был сентиментален. До этого меня звали Деклан О’Ши.

Глаза ее отца расширились. О, так он знал. Он толкнул меня в ответ.

— Тебе нужно выметаться отсюда. Сейчас.

— Мы спешим? — спросил я, медленно позволяя ему вести меня к двери.

— Я могу легко вызвать полицию, — ответил он. Я знал это. Я не хотел заходить так далеко, но было забавно видеть, какими подавленными они были. Я удивил их. В этот раз у меня было преимущество.

— Серьезно, — сказал я, мы шли по лестнице с Максимусом и Королевой-стервой позади. — Удивлен, что Перри не рассказывала о бабушке. Она же знает о ней? О ее… состоянии?

— Вон! — завопил ее отец, указывая на дверь. Максимус стоял рядом с ним, поддерживая, но, хотя его лицо было избито моими кулаками, он выглядел сомневающимся. Даже опасающимся людей, с которыми стоял. А мать Перри? Я видел, что она разваливается от страха. Я даже не знал всего, но видел, что попал ей по больному месту.

Я замер у двери и поднял руки.

— Эй, я пришел извиниться и попытаться помочь вашей дочери. Если вы этого не видите, будете страдать от последствий.

Я развернулся и выбежал в ночь.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Я забрался в машину и поехал под дождем. Я не уезжал далеко, только до соседней улицы, где написал Берду и предупредил, что могу прибыть позже, чем планировалось. А потом я написал Аде, сказав, что вернусь чуть позже. Я не получил ответ, значит, она говорила с Перри или родителями. Я мог лишь надеяться, что Ада не испортит все. В том доме жить было непросто, и я не винил бы ее за желание жить спокойно, даже если ее любовь к Перри была сильнее.

Пока я ждал, я прижимался головой к рулю и обдумывал события ночи. Это было ужасно. Это было как авария, на которую не получалось не смотреть, фильм, во время которого боишься отвести взгляд от экрана. Я увидел Перри, мою красивую и сильную Перри, ставшую лишь оболочкой. Она оказалась пленницей в своем теле, могла лишь порой выбираться. Ей приходилось бороться за это, я видел. Она умирала внутри, и никто не помогал ей. Все, кого она любила, кому доверяла, были против нее.

Включая меня. Я был здесь, чтобы помочь, но вред уже был нанесен, еще и моей рукой. Когда Ребекка сказала, какой злой была Перри, я поверил этому. Я поверил, что гнев был глубже. То, что было в ней, живилось ее гневом, который я создал. Я создал монстра.

Глаза жалили слезы, которые все же не пролились. Я не мог справиться. Я со многим справлялся до этого, а с этим не мог. Не так. Не сейчас. Видеть ее, быть с ней… это вонзало ножи в мой живот. И знать, что она спала с Максимусом, представлять ее на нем, целующую его, так близко к нему… ножи повернулись. Моя душа кровоточила, боль не прекращалась. Она прибывала, пропитывала меня красным отчаянием. Я хотел кричать, хотел ударить Максимуса, я хотел кричать на Перри, понять, зачем она так со мной. Я хотел ударить себя, разрушить, потому что я был причиной.

Так я провел ночь. Ждал в темноте, дождь капал на крышу, и я надеялся, что еще есть время все исправить.

В два часа ночи я решил попробовать. Я завел машину и поехал за угол на улицу Перри. Я припарковался в стороне, чтобы не было видно из дома, проверил телефон. Сообщений не было. Ада все еще не связалась со мной.

Не важно. Я пойду сам. Я выбрался из машины, пошел к дому. Свет в ее спальне не горел, что было хорошим знаком. Она могла быть одна. Я заметил дерево, что удобно дотягивалось до крыши и ее окна. Подойдет.

Месяц или два назад я висел бы на нем, как обезьяна, но теперь тренировки пошли на пользу, и я смог залезть на дерево с легкостью. Я тихо перелез на крышу, а потом передвинулся по черепице к ее окну.

Я заглянул. Было темно, но от заряжающегося телефона в углу исходило достаточно света. Перри лежала на кровати, все еще привязанная. Я глубоко вдохнул и попытался открыть окно. Несколько попыток, и я чуть не ударил по нему кулаком, но окно открылось, громко стукнув по раме.

Перри пошевелилась на кровати, а потом застыла.

— Эй, малыш, — прошептала я. — Это всего-то я.

Я надеялся, что это была она.

Я забрался в окно и прошел к кровати. Я пригнулся, и она повернула голову на подушке ко мне. Она выглядела неплохо, выглядела собой.

И я понимал, что это пугало. Потому что, если настоящая Перри хотела убить меня, то это я исправить не мог.

Я не мог говорить, попытался улыбнуться.

— Хорошее у тебя тут дерево, — сказал я, кивнув на окно, пытаясь начать разговор. Что сказать? Что я мог сказать ей после долгого времени?