Чтение онлайн

– Че думаешь, Македов так просто тебя отпустит?! Да ты напичкана маяками, что тупая индюшка на день Благодарения!

Вот так я и думала… мне бы пораньше об этом сообразить, но Джонни прав, мозгов моей голове не больше чем у индюшки, судя по всему.

– Он уже знает? – голос мой дрожит от ужаса. Мне не жить теперь…

– Знает, что ты хотела убежать со своим бывшим! – пригвождает меня словами Джонни.

– Но я не хотела с ним! Джонни, я ненавижу его! Я боюсь его до дрожи! – вскрикиваю я срывающимся голосом.

Джонни заводит мотор, а потом резко подается ко мне. Близко. Очень близко. Чувствую его мускусный запах от угара былой драки. Очень опасный и возбуждающий.

– Мне похер! – рычит он мне в лицо. – Македонскому свои сказки рассказывать будешь! Советую сочинить что-нибудь поправдоподобнее, иначе… - глаза Джонни вспыхивают недобро. Еще раз оглаживают все мое должно быть испуганное лицо.

– Иначе что? – выдыхаю я ему практически в губы.

Между нами творится что-то невообразимое. Я не могу отодвинуться от него, точно невидимые нити влекут меня к нему, пришивают и прошивают пространство между нами. И я не хочу этого делать.

Но Джонни сильнее меня. Он резко отодвигается. Так, словно, замешкавшись, уже попал в этот странный плен, один на двоих, и поэтому рубит с плеча, разрывает подобный гордиев узел.

– Ты здесь второй день, а проблем от тебя уже на год вперед! – порыкивает Джонни, включая скорость. В его кармане звонит мобильный.

– Да. Она со мной. Везу. – отрывисто отвечает в трубку.

Македов! Это он. А перед кем еще Джонни так отчитываться? Оттирая кровь, что затекает к нему на ресницы, Джонни продолжает вести автомобиль.

Я моментально забываю о разговоре, о Синей Бороде. Бедный Джонни, он так пострадал, отбивая меня от урода и изверга. Надо остановить его кровь.

– У тебя есть аптечка? – пытаюсь я выйти на контакт.

– Не надо. – получаю холодный ответ.

– У тебя кровь ручьем течет, надо остановить!

Джонни сворачивает на обочину, роется в бардачке. Протягивает мне кейс с лекарствами и бинтами. Я беру вату и антисептик. Промываю рану. Глаза Джонни плотно прикрыты. Но дыхание частое и шумное. Морщится, должно быть от неприятного ощущения, а я дую на его рану.

– Прекрати! – охрипшим баритоном останавливает меня.

– Тебе же больно! – возражаю.

Беру пластырь, легким поглаживанием приклеиваю его на рану. Джонни ерзает на сидении. Сжимает руки в кулаки до побеления.

– Убери свои руки, сказал!!! – рявкает, словно не выдерживая моих прикосновений.

Я отпрянываю от него в ужасе. Зачем он так орет?! Слезы в глазах. Ну вот довел. Еще только истерики мне сейчас в таком состоянии не хватает. Джонни выезжает на дорогу. Все молча. Не смотрит на меня, отворачиваясь. И я отворачиваюсь.

Я в таком отчаянии! Я не хочу, чтобы он возвращал меня в этот страшный дом с забором, что тюрьма. Может, хоть он меня выслушает? Мне больше не на кого рассчитывать теперь!

– Джонни… - тихо зову его. – Джонни, пожалуйста, выслушай меня! Я не…

– Замолчи, Ален! – роняет он, плотно сжимая губы. – И так дох*я накосячила!

Вот и весь разговор. Не будет он меня слушать! Ему наплевать на меня. Наплевать на то, что со мной сделает Македов. Я – лишь источник его проблем, досадное недоразумение, что внесло раздор в отношения его с дядей и с его девушкой.

В конце пути, когда уже показываются ворота дома, Джонни словно немного смягчается. Джип Македова стоит возле крыльца. Домой приехал. Чтобы лично звезды сбежавшей невесте дать! Хотя говорил, что занят сегодня.

Молча поднимаемся наверх, и хотя это бесполезно, я зачем-то испуганно смотрю на Джонни прямиком перед дверью кабинета Синей Бороды. Зачем я на него смотрю? Ему же пофиг!

– Я буду тут. – ловит мой затравленный взгляд Джонни.

Он будет тут. Что это значит? Он придет на помощь если Македов станет меня убивать? Ой, мамочки…

Вхожу. Нет иного выбора. Позади Джонни, впереди Македов. Мне не уйти от них, не убежать, ибо за воротами рыщет голодный Амиран.

Синяя Борода как всегда за монитором. Мало ему одного стационара, открыт еще ноутбук и ультрабук в стороне. Тотально занят. Ну и сидел бы в своем офисе, зачем нужно было сюда мчать? Ах да, чтобы свернуть голову очередной непокорной жене, зачем же еще?!

Закрывает крышки ноутов едва я вхожу. Привстает с кресла, идет решительно на меня. Глаза синие, холодные, как бездна океана. Поблескивают из-под очков в стильной дорогой оправе.

– Алена. – говорит он строго, снимая очки. – Я тебя чем-то обидел? Оскорбил? Я плохо тебя принял? Я был недостаточно вежливым или обходительным с тобой?

Делает еще шаг. Теперь нависает надо мной. Очень близко. Давит собой. Своим присутствием. Его слишком много сейчас. Заполонил собой весь горизонт. Мощный. Зрелый. Настоящий Альфа-самец. Невероятно злой Альфа-самец! А мне… Как они меня все достали! И как меня достало смирившись, блеять оправдания.

– Не будет этого! – тихо говорю я, тем не менее.

– Чего не будет? – не понимает Александр. – Какого гребанного хера Джонни выловил тебя на вокзале, в обществе твоего бывшего?!

Вот это да! Ему уже донесли. И про Амирана донесли, и про мой побег…

– Ты же терпеть его не можешь! Он издевался над тобой! Или у тебя уже Стокгольмский синдром?!

Македов повышает голос. Кулаки его сжимаются и разжимаются практически на уровне моего лица. Но меня уже этим не пронять.

– Я ненавижу Амирана! – срываюсь и я на крик. – Так же как и вас ненавижу! Вот вы у меня уже где сидите! – показываю на свое горло. – Оставьте меня в покое, чего вцепились клешнями?! Девушку вам надо, так найдите согласную! Я не согласна! Я не девственница уже, чтобы вам там мой отец не наговорил! А наследника хотите, так суррогатную мать наймите! Что я вам овца тупая?! Я учиться хочу! Работать! Сама свою жизнь за себя решать, а не властных мудаков слушаться! Ясно вам?!

Выкрикиваю и отталкиваю его от себя, впечатываюсь до боли в его твердокаменную грудь. Разворачиваюсь от него, чтобы убежать, но тяжелая мужская лапа пригвождает меня к полу. Тяжело опускается на мою шею, разворачивает меня к себе.

Его лицо близко. Очень близко. И приближается еще. Он держит меня за затылок, фиксирует голову так, что я не могу увернуться! Он так близко, что я чувствую его дыхание. Чужое. Холодное от мяты. Ледяное. И глаза ледяные. В этом человеке нет души. А значит, нет сострадания. Ледяной ужас прошивает меня на сквозь, и я начинаю биться в стальных силках его рук. И истошно воплю. Может Джонни услышит? Может он вмешается?!