Чтение онлайн

Наступила гнетущая тишина. Оба друга лежали неподвижно на земле, один из них смотрел в землю (Малинин!), а другой в голубое московское весеннее небо (Баранкин). Лежали они молча. И неизвестно, сколько бы они молчали, если бы с крыльца домика не раздался громкий мужской голос:

— А, тимуровцы! Долго же я вас ждал!

В ушах Баранкина ещё стоял звон разбитой посуды, грохот рассыпающейся поленницы, и всё это перекрыл громкий лай собаки, которая всё ещё продолжала рваться с цепи, скалить зубы и ругаться на своем собачьем языке.

— Перестань, Чёрт! — сказал мужчина, — неужели ты не видишь, что это свои!.. Тимуровцы!..

Баранкин посмотрел на мужчину. Мужчина был лысый, с зачёсом волос слева направо, толстый, с выпирающим животом, отчего брюки его на спине задирались вверх, а на животе сползали вниз. Рукава рубахи были закатаны до локтей, обнажая здоровенные загорелые руки. Баранкин, лёжа перевел глаза на собаку и убедился, что она действительно похожа на чёрта. Черная, шерсть в завитках, а уши, как рога, торчат. По команде хозяина собака с неудовольствием перестала лаять.

— Я-то всё думаю, куда эти тимуровцы подевались? Хоть бы один, думаю, пришёл и помог бы больному человеку… — Мужчина постучал себя в грудь кулаком и для дела кашлянул.

— А вы, дядя, болеете? — спросил Баранкин, приподнимаясь.

— Всё время болею, — подтвердил мужчина, потом подмигнул Баранкину и добавил: — за "Спартак"!.. — и захохотал, хоть уши зажимай, — так, так… Ты, — приказал он Баранкину, — поленницу собери, а ты, — сказал он Малинину, — закуски подбери!.. Я врача жду, а вы мне всю мою визитную карточку испортили!.. Ну как, деньгами будете возмещать убытки или работой?

Юра и Костя озабоченно переглянулись.

— У нас денег нет, — сказал Баранкин уныло.

— Сила есть, денег не надо, — сказал мужчина, — значит, будете отрабатывать… Кто что нарушил, тот то и возродит…

Баранкин и Малинин вместе, как по команде, поднялись с земли и, поглядывая искоса на собаку, которая почему-то очень внимательно следила за их движениями, принялись за работу. Баранкин собирал раскатившиеся по двору поленья, а Малинин сметал в совок остатки разбитой посуды, разбросанную и валявшуюся на земле закуску. Баранкин оглядел парники и высокий забор за ними, собаку на цепи, ручищи незнакомого дяденьки с закатанными по локоть рукавами и подумал: "Тут не сбежишь!" Ту же самую мысль можно было прочитать на лице Малинина.

— Прямей клади! — приказал мужчина Баранкину, скрываясь в сарайчике.

Толстые поленья, ещё не просушенные солнцем, были тяжёлые-претяжёлые. Одно сорвалось и ударило Юру по ноге.

— Хи-хи-хи-хи-хи! — раздалось вдруг откуда-то сверху.

Баранкин задрал голову и увидел на толстенном суку тополя, росшего на соседнем дворе, мальчишку рыжего и в веснушках, как яйцо кукушки. Он хихикнул тонким девчачьим голосом, прикрывая рот ладошкой, зубов передних, наверное, не было. Смех был ехидный, как перец.

— Ты созрел? — спросил его после паузы Баранкин.

— В каком смысле? — спросил рыжий, переставая хихикать.

— В прямом, — ответил Баранкин.

— Может созрел… — ответил неуверенно рыжий.

— Тогда сам упадёшь с дерева или тебе помочь? — намекнул грозно. Баранкин.

Рыжий подумал, а потом спрятался за ствол тополя. Баранкин и Малинин снова вовсю запыхтели над домашним заданием. Мужчина зачем-то выкатил из сарайчика детскую коляску, затем критически оглядел сделанную Юрой и Костей работу.

— Молодцы, тимуровцы! — похвалил он.

— Да, не тимуровцы мы, — сердито заявил Баранкин. — Не тимуровцы!..

— Раз помогаете, значит, тимуровцы, — сказал мужчина.

— Тимуровцы, это которые добровольно и сознательно, — сказал Малинин, — а мы помогаем не добровольно и ещё от сознания, что нанесли вам материальный ущерб…

— Правильно рассуждаешь, — сказал дяденька и, вручив Косте метлу, приказал, — дорожку подмети!

Пот с Баранкина лил в три ручья, у Малинина работа была попрохладнее. Он махал метлой больше для того, чтоб поднять ветер.

— Мы и права-то не имеем быть тимуровцами, — продолжал разглагольствовать Костя, — мы плохо учимся, — пояснил он. — И вообще…

— Это плохо, — сказал мужчина, закуривая, — хуже двоек ничего нет на свете… Я, например, всегда любил получать пятёрки, семёрки… И даже десятки!.. Ха-ха-ха! — закатился дяденька так громко, что Малинин чуть уши не заткнул.

— Таких отметок в школе нет, — сказал Костя.

— В школе нет, а на базаре есть!.. — Соображаешь, — повертел он пальцем у виска, обращаясь к Баранкину, и снова громко засмеялся. — Ну-ка, грамотеи, отдохните чуток и сосчитайте-ка мне, сколько пятерок можно заработать на этой коробочке?.. — Дяденька взял со стоявшей рядом со столом тумбочки, которую Малинину не удалось опрокинуть при падении, картонную упаковку с надписью "Плоды Фенхеля" и прочитал: — "Применяется при заболеваниях верхних дыхательных путей как откашливающееся средство". Где я беру это средство?

Баранкин и Малинин молча глядели на мужчину.

— В аптеке! А почему я его беру в аптеке? — продолжал мужчина, — потому что он у меня в парниках не растет. А за сколько я его беру?

Баранкин и Малинин продолжали молчать.

— За 18 копеек. А за сколько продаю, между нами тимуровцами говоря? За 20 копеек десертную ложечку!.. А почему другие-то не покупают не в аптеке, когда кашляют, а покупают у меня? Потому что, как сказал Александр Сергеевич Пушкин: "Мы ленивы и не любопытны"… Не ленив и любопытен только наш участковый, но мы уж как-нибудь обведем его вокруг пальца…

— А сколько же вы зарабатываете на этой коробочке? — спросил Малинин.

— А вы мне, дружки, сами решите эту задачку.

— Коробочка стоит 18 копеек, — сказал Малинин. — А ложечка 20 копеек.

— Сейчас сообразим, — сказал Баранкин. — Нужно узнать, сколько ложечек в коробке…

— И помножить на 20 копеек, — добавил Малинин.

— Правильно, — сказал дяденька, — считайте и умножайте.

Баранкин и Малинин занялись подсчетом, больше всего под видом отдыха. Для этого они стали ложечкой пересыпать очень медленно содержимое коробочки на бумажку и считать ещё медленнее количество ложечек.

— Получилось, — сказал Баранкин, — 250 ложечек.

— Умножаем на 20 копеек, — подхватил Малинин, — итого 50 рублей.

— Молодцы! Правильно подсчитали! А на базаре сами убедитесь в этом…

— Как на базаре? — начал было удивляться Костя.

— А так, — сказал мужчина, — будете помогать сегодня весь день мне, а пока — продолжим тимурленцию дальше!

Баранкин и Малинин переглянулись. Они думали, что они свое отработали, а тут этим даже и не пахло. Мужчина снова ни с того ни с сего засмеялся. Когда он перестал смеяться, Баранкин сказал: