Чтение онлайн

— Да. Ему очень нравится, тренер сказал, что весной выпустит его на соревнования.

— Молодец, парень — она снова потрепала его по волосам — спортсменом будешь. Только нужно упорно заниматься.

— Тренер так же говорит — Никита поднимает глаза на наблюдающих за ним женщин, и сводит брови — Спасибо. Я наелся. — И мальчик убегает подальше от них, надоели ему со своей заботой.

Теперь внимание соседки переключается на следующую жертву, ей становится Мария.

— Маша, а ты чего дома сидишь? У тебя сегодня нет занятий?

— Нет. Выходной.

— Ну, тем более, тебе нужно с парнями гулять. Вон какая красавица, любого захомутать можешь.

У Маши эти слова отдались болью в груди, не надо ей любого, она хочет того, который остался далеко, и по которому до сих пор тоскует её израненное сердце. Рита уловила настроение сестры и обняла Машу за плечи.

— У Маши будет самый лучший мужчина, и гуляя по клубам его на найдешь, жизнь сама их сведет.

— Ой, — с сарказмом закивала головой женщина — ты — то много знаешь? Яна — теперь её взгляд выражал сочувствие, — думаешь, я не понимаю, что ты от мужика своего сбежала, что совсем жизни не давал?

— А это уже не ваше дело — грубым тоном встала на защиту сестры Мария.

— Ну да, ну да, — заворчала соседка. — Как помочь так мое, а как правду услышать так не мое — обиделась Зинаида Тимофеевна — нужно просто удачно замуж выходить, вон Анька из соседнего подъезда, подцепила себе местного бизнесмена, так теперь как сыр в масле катается, по заграницам ездят. Вот каких мужиков надо в мужья искать, а не таких от которых бежишь потом.

Продолжая причитать, женщина двинулась на выход, Кискины её не провожали, а стояли и иронично улыбались, как только дверь захлопнулась, Маша выдохнула.

— Узнала бы она, что ты была замужем за мировой знаменитостью первый раз, и одним из богатейших людей страны второй раз, поменялось бы её мнение, как думаешь?

— Не поменялось. — Она махнула рукой — Пошли спать пора.

Слава лежал на кровати и разглядывал тени от качающихся веток деревьев. Конец марта, весна начала входить в свои права, но зима пока не сдавала позиции, на улице была настоящая борьба. Ветер завывал, зазывая тучи полные тяжелыми мокрыми снежинками, никто уже не ожидал снега, но зима на прощанье решила напомнить о себе.

Прошло чуть больше восьми месяцев, со дня смерти его любимой, и единственного сына, а рана в груди не заживала, ни хрена время не лечит. Снова заныло под ребрами, и мужчина судорожно глотнул воздуха, словно вокруг не хватало кислорода. Не мог смириться с тем, что наказал не всех участников заговора, Горину от него Павел спрятал, и не говорил куда. А иногда Загорскому так хотелось посмотреть в её бессовестные глаза, приставить дуло пистолета к виску и выстрелить. Ночь. Завтра снова идти в офис, а стимула нет, для чего ему нужна работа? Он уже забыл, когда полноценно высыпался, голова занята только самоедством, что не уберег любимых, не досмотрел, вел себя как придурок. Да пусть бы Ритка со всем Парижем переспала, только бы живая сейчас лежала рядом с ним. И снова воспоминания о её податливом, нежном теле, которое дарило столько наслаждения. Первые ночи он мог плакать, сейчас и этого нет, видимо его соленые реки высохли.

От раздумий Славу отвлекло легкое покалывание в животе, потом боль усилилась, и закружилась голова. Что это? Недавно Людмила Владимировна отправляла его на обследование, он здоров как бык, откуда боль? Его согнуло пополам от еще одного приступа, и в голове ясно послышался голос Маргариты зовущей его.

— Слава, Славочка, — и слышал, как она тяжело дышит и стонет.

Через пару секунд все прекратилось. Загорский резко сел на кровати. Он что, сходит с ума? Наверное, мама права, и ему нужно походить к психологу.

— Поздравляем — услышала Марго голос акушерки — у вас девочка, какая красавица, сейчас идем взвешиваться, вон какая упитанная, наверное, в папу, мама то у тебя совсем тощая.

Рита довольная выдохнула. Вторые роды прошли намного легче, и доченька родилась здоровой и громкой. До сих кричит в руках у акушерки, недовольная, что из теплого места вытолкали. Она не знала, как назовет девочку, думала, увидит и поймет какое имя ей подойдет, но ничего не приходило на ум.

Почему-то во время схваток она так хотела, чтобы рядом оказался Загорский, звала его мысленно. В голове рисовала его образ, и поняла, что соскучилась очень сильно, боль, которая сейчас ныла в животе, отдавалась в груди, хорошо, что ей нужно сосредоточиться на процессе родов, и образ мужчины, по которому она страдала, быстро испарился. А потом пришла радость, от того, что она держала на руках сопящий комочек, который был частичкой и его тоже, но он об этом никогда не узнает. Пусть спокойно устраивает свою жизнь со Стейшей, она счастлива от того, что осталась жива, и сохранила жизни своих детей и сестры. Пусть об этом нельзя сообщать родителям, но может когда нибудь будет возможность навестить их, хоть просто посмотреть со стороны. Ей очень не хватало разговоров с матерью, и объятий отца, в которых она чувствовала себя в безопасности.

Франция.

Все поздравляли месье Бланше, великого и неповторимого автора балета, который взорвет мировые подмостки. Сегодня была премьера, артисты долго и упорно работали, коллектив собирался со всех концов Франции, как и было задумано, танцоры были разного возраста самому младшему участнику было три года, это милая девочка танцевала в паре с Жаном. Сын Филиппа проявил себя как настоящий закоренелый участник труппы отца, над его серьезностью подтрунивали более взрослые коллеги, на что получали злой взгляд от мальчика.

Один номер не вошел в спектакль, это был танец, который он ставил на Мари, сейчас он не готов отдать его другой танцовщице, может в другой раз. Он вспоминал, как они обнаженные двигались, воплощая его фантазию, потом занимались любовью, и снова оттачивали па, Филипп знал, что этот танец, будет исполнять только Мари.

Хореограф — постановщик вышел на сцену для финального поклона, публика стоя рукоплескала и кричала «Браво!». Филипп раскланялся во все стороны как положено, и помахал в зал. Как только занавес закрылся, к нему подлетела одна из балерин и бросилась в объятия.

— Дорогой, — она повисла на его шее — Ты самый лучший, самый — она прижалась к его губам — гениальный.

— Спасибо Колетт — отодвинул от себя балерину мужчина, и жестко осадил взглядом — Я просил на людях не показывать, что у нас более близкое общение. — Филипп снова решил отбирать понравившихся девушек в музы, у него не получалось находиться в отношениях. Впервые, он полюбил русскую девушку, несколько лет назад. Но теперь считал, что ему просто хотелось, чтобы Марго влюбилась в него, как все его музы. Поэтому заставлял её быть с ним, пугая договором. Хотя отпускать эту девушку было больно. Потом в его жизнь словно из сказки, попала вторая Колчина, которая перевернула его представление о чувствах с ног на голову. Накрыла своей любовью, отдавалась ему, но не давила на него своим присутствием. И это была именно та сука любовь, о которой пишут стихи, поют серенады, и сочиняют романы. Как он не понял этого раньше, он бы не отпустил свою малышку от себя ни на шаг. Теперь остается только мечтать о том, что могло бы быть, будь они вместе.

Россия.

— Улыбочку, — Маша с Никиткой, и бабой Зиной забирали маму Яну с дочкой из роддома. Мария бегала вокруг улыбающейся Риты и снимала это событие для семейного архива. — Ну, мать героиня — подбадривала сестру Маша — что такая кислая? У нас еще одна девочка, — смеялась Мария — в наших рядах пополнение.

— Отстань Мария — пригрозила пальцем в её сторону Зинаида — вот родишь, посмотрим на твое состояние. — Женщина нежно заулыбалась, заглядывая в розовый конвертик в руках Марго. — Как назвала то? — Она посмотрела на Марго, а та только пожала плечами. Зинаида Тимофеевна возмущенно выдохнула, но промолчала, эти две девицы такие странные, но почему-то ей так хотелось находиться с ними рядом. Ей казалось, что сестры Кискины нуждаются в её помощи.