Чтение онлайн

— Цыц, Дадли, не время, — оборвала кота Шельма. — Пачкуля? Ты там жива?

Никто не отозвался, однако куст снова зашелестел, и из-за него выползла Пачкуля, бледная, как поганка.

— Вот это да, — опешила Шельма. — Вид у тебя и правда скверный.

— И чувствую себя так же, — ответила Пачкуля, с трудом поднимаясь на ноги и поглаживая живот. — В жизни не чувствовала себя так отвратительно.

— Съела чего?

— Много чего.

— А феть я гофорил, — сокрушался Хьюго. — Сачем пыло есть фсех болотных попрыгунчиков? Я ше гофорил.

— Помню, Хьюго. Ты был прав. Стоило тебя послушаться.

— Я могла бы рассказать тебе о попрыгунчиках, — сказала Шельма. — Это те, что бурлят и хлюпают в животе? Дурацкие пузырьки. Хлюп, хлюп, бульк, бррр…

— Да, — вздохнула Пачкуля и совсем позеленела. — Еще как. Но давай не будем о них. Что это на тебе?

Она указала на вуаль Шельмы.

— Так, небольшое раздражение, — промямлила Шельма.

— Я все еще жду, — процедила Чепухинда, барабаня пальцами по столу. — Жду новостей. Но скоро я разозлюсь. Неужели нет новых снадобий? Хоть кому-нибудь удалось заколдовать гоблинов? Или пошпионить за волшебниками?

Тут она была вынуждена оборвать свою речь, так как в залу вбежала запыхавшаяся Шельма с Дадликом на хвосте.

— А вот и Шельма. Шесть отметок о нарушении дисцаплины за опоздания.

— Нет такого слова «дисцаплина», — вставила Грымза.

— Я сказала, значит, есть, — огрызнулась Чепухинда. — Дисцаплина, дисцыпленок, дисцыпочки, что бы я ни сказала.

— Но я не хотела, — протестовала Шельма. — Я тщательно готовилась.

— Решила надеть костюм стрекозы, Шельмуся? — удивилась Мымра, показывая на солнечные очки и вуаль.

Ведьмы захихикали.

— Да так, небольшая сыпь, — промямлила Шельма.

— Разве это повод так наряжаться? — продолжала допрос Мымра. — У меня, например, колени хрустят и щелкают. А я, между прочим, пришла раньше тебя.

— И я, хотя у меня… ай-ай-ай… зубки болят! — вклинилась Вертихвостка.

— А про мою спину забыли? — заголосила Крысоловка.

— Видимо, никто из вас ни малейшего понятия не имеет о том, сколько времени требует сочинение стихов. Особенно когда вдохновение не приходит…

Все начали безумно галдеть. Все, кроме Туту, которая пыталась надуть пузыри из жвачки, стоя на голове. (Не очень-то удобное положение.)

— А вот и я. Простите за опоздание.

Голос раздался неожиданно. Ведьмы обернулись в направлении двери.

— Гм, — угрюмо бросила Чепухинда. — Это же Пачкуля. Сто отметок о нарушении дисцаплины! Ты явилась последней. Садись! А то никак не перейдем к новостям.

— Я сяду, — отозвалась Пачкуля. — Но прежде хочу сделать важное заявление.

— Это какая-то новость?

— Куда важнее новостей. Посмотрите на меня внимательно, — попросила Пачкуля и стала ровно. — Кого вы видите?

Ведьмы оглядели ее с головы до пят. Некоторые даже надели очки. Повисла тишина.

— Тебя, — в конце концов заключила Вертихвостка.

— Ну, разве что выглядишь хуже обычного, — добавила Шельма. — Одежда с помойки. Что еще сказать? Да и пахнешь ты, как бы поделикатнее выразиться, так, что за версту разит.

Все согласно закивали. В этом их мысли сходились.

— Хо-хо, — хмыкнула Пачкуля. — Но вы видите перед собой старую Пачкулю. Скоро же появится новая Пачкуля. Грядут серьезные перемены.

Ведьмы разочарованно вздохнули.

— Это и есть твое заявление? — скривилась Чепухинда. — Заявление-объявление. Ты хочешь измениться? И что здесь особенного?

Ведьмы могут легко превратиться в кого или во что угодно. Стоит лишь махнуть волшебной палочкой и произнести нужное заклинание. И вот она уже русалочка, кенгуру или щипцы для завивки. Делов-то! Зачем делать важное заявление?

— Все так. Но я не буду пользоваться магией, — объяснила Пачкуля. — Изменяться буду я лично и самостоятельно. Без фокусов. Я долго об этом думала, смотрелась в зеркало, и отражение мне совсем не понравилось. А по дороге сюда мне стало так худо, что и пером не описать. Знают только Хьюго и Шельма.

— Да уж, — согласилась подруга. — Бедная Пачкуля.

— Поэтому, — объявила Пачкуля, — я приняла решение прийти в форму.

Такое от ведьмы нечасто услышишь. Все пребывали в замешательстве и истерично хохотали.

— Смейтесь-смейтесь, — решительно сказала Пачкуля. — Только я бы на вашем месте не веселилась. Увидите, как я изменюсь, и языки проглотите.

— Неужели новая Пачкуля постирает кофту? — съехидничала Чесотка. — Хорошенькое начало!

Все так и попадали.

— Да я не о внешнем виде говорю, — обиделась Пачкуля. — И не о запахе. Обсуждать это можно и до утра, но не будем. Мы с Хьюго составили план. Как там говорится?.. Тело должно быть, как хлам?

— Храм, — поправил Хьюго.

— Да. Тело нужно почитать, как храм.

— Такое вроде в Средние века было… — пустилась в рассуждения Грымза, но Пачкуля остановила ее жестом.

— Храм, хлам, бедлам. Какая разница? Главное, что грядут большие перемены. Я начну ухаживать за собой и набираться здоровья. Вместо всякой гадости буду есть этот, гм…

Хьюго шепнул ей на ухо.

— Виноград и цветную капусту.

— Это разве полезно? — засомневалась Вертихвостка. — Виноград и цветная капуста?

— Разумеется. Фрукты, овощи и зарядка каждый день.

— Ладно, — оборвала Пачкулю Чепухинда.

Проныра указал на циферблат.

— Довольно с тебя. Мы когда-нибудь перейдем к новостям?

— Еще минуточку, пожалуйста! Я не закончила.

— Очередное важное заявление?

— Да.

— Только по-быстрому. Не собираюсь здесь всю ночь проторчать.

Пачкуля сделала глубокий вдох и окинула взглядом зал.

— Дело в том, — нерешительно начала она, — что нам всем следует измениться. Не только мне. Знаете, я буквально прозрела. Понадобилось лишь проваляться несколько часов в муках под кустом и познакомиться с белкой-попрыгуньей. В итоге мне в голову пришла гениальная мысль.