Чтение онлайн

— Ясно.

Наверное, вид у Яана был довольно беспомощный, потому что комендант доверительно прибавил:

— Поторопитесь, лейтенант. Еще в восемь утра был получен приказ эвакуировать с западного берега Великой все войска и все имущество.

Яан быстро поехал в указанное ему место расположения штаба латышской дивизии. Уже издали он увидел, что тут царит чемоданное настроение, окна двухэтажного кирпичного дома открыты настежь, еще выносили какое-то штабное имущество к стоявшим на улице двум грузовикам, вокруг которых сновали командиры и бойцы. Все же Яан обрадовался тому, что он кого-то застанет. Часовой в дверях не пропустил его, недоверчиво разглядывал обмундирование и мотал головой. В этот момент из дома вышел военный с полковничьими петлицами, смуглое лицо и вьющиеся волосы выдавали в нем кавказца. Увидев Яана, путь которому преградила винтовка часового, он скороговоркой спросил, в чем дело, и лейтенант по всей форме представился ему.

Полковник отстранил часового, взял Яана за локоть и отвел в сторонку. Яан успел заметить, что за грузовиками полковника дожидалась «эмка».

— Так кого тебе нужно? — спросил полковник присущей ему скороговоркой. — Тебе нужен сосед справа? Покажи, ты где стоишь?

Полковник вытащил из планшета карту и развернув ее.

— Под Порховом? Я сегодня утром получил приказ занять оборону вот здесь, возле станции Струги Красные, это на полдороге к Луге. Выходит, я и есть твой сосед справа. Только скажи своему комдиву, пусть он как следует вытянет руки! Не то между нами пройдет целая дивизия, а если животы подтянут, то и две, — кто сказал, что немец дурак? Знаешь, что будет, если немец догадается, какой хороший лаз мы ему оставили? Но скажи, пожалуйста, чем мне его заткнуть? Ты тоже не знаешь? У меня от дивизии осталось полтора полка, патронов, на батальон, и каждый снаряд выдаю сам лично, под расписку… Знаешь, мне бы там, в лесу, отыскать подходящий артиллерийский склад — может, ты видел, когда сюда ехал? Жаль, что не видел, мог бы глядеть получше! Так и скажи своему комдиву, что сосед справа кличет его от станции Струги Красные. Если у него найдутся силенки, пусть прикроет эту щель между нами!

На первый грузовик подняли еще последнюю пишущую машинку, затем с грохотом захлопнули задний борт.

— Не обижайся, — сказал полковник и обнял Яана за плечи. — Ребята ждут. Если я не догоню их до станции Струги Красные, вдруг еще подумают, что я в темпе дагестанской лезгинки проскочил мимо, того и гляди попрут искать меня до Ленинграда. Но ведь тебе нужен сосед справа, так что я уж поеду, отмечусь… Да и сам не слишком долго прохлаждайся в городе, говорят, деревенский воздух лучше для здоровья…

Полковник пружинящим шагом горца направился к «эмке», на заднее сиденье вспрыгнул неведомо откуда появившийся боец с немецким автоматом, за ним бдительного вида старший лейтенант, и машина рванулась с места. Затем двинулись и грузовики.

Перед возвращением Яану захотелось еще взглянуть на мосты. Возможно, в нем теплилась надежда, что какие-нибудь части все же заняли оборону на берегу. Ему хотелось увидеть их. Едва он выехал между домов и увидел реку, как через всю широкую пойму эхом прокатился тяжелый грохот, на середине шоссейного моста вверх поднялся высокий столб дыма, мост вздрогнул, оторвался от быков и рухнул вниз, взметнув своими обломками столбы воды. Зрелище было столь неожиданным и потрясающим, что шофер воскликнул и надавил на тормоз. Машину дважды дернуло — тормозом и воздушной волной.

Когда дым и пыль рассеялись, между быками моста разверзся неестественный провал. Река несла вниз по течению к Псковскому озеру пену, полосы мусора, обломки мостового настила и щепу.

Насколько хватало глаз, берега оставались безлюдными. Если для противоположного, «вражеского» берега это казалось совершенно естественным, то от покинутости своего берега холодело под сердцем. Если немцы выйдут к Великой, кто их здесь задержит? Одно разрушение мостов Пскова не спасет. Немецким понтонерам будет парой пустяков навести новые переправы, если им при этом никто не помешает.

Единственные военные, замеченные им, были саперы, торопившиеся уйти от взорванного моста по направлению к городу. Они свою работу сделали, за дальнейшее не они в ответе. Все равно их было слишком мало, чтобы оборонять рубеж.

По большому железнодорожному мосту безостановочно катился, поток людей, телег и машин. Это была последняя ниточка, еще соединявшая берега. Откуда-то из-за моста, и, видимо, довольно близко, доносились разрывы снарядов и мин. Судя по ним, на западном берегу шла артиллерийская дуэль. Даже издали было ясно видно, что на мосту то и дело возникают пробки, которые медленно рассасываются. Яан несколько минут смотрел на это движение и затем велел шоферу разворачиваться. Чтобы быстрее выбраться из города, разумнее было ехать по окольным улицам, не забитым потоком беженцев. Яан подумал, что если не упускать из виду луковицы кремля, то можно будет кружным путем объехать центр города и затем где-нибудь выскочить на Ленинградское шоссе.

В районе железнодорожной станции им пришлось миновать несколько свежих пожарищ. После недавней бомбежки еще дымились развалины домов, люди носили ведрами воду и что-то искали между головешек. Яан чувствовал, как его пробирает легкая внутренняя дрожь, вызванная взрывом моста. Нельзя без содроганий смотреть на картину подобного разрушения, когда это происходит на твоих глазах. Едва он успел подумать об этом, как возвышающаяся примерно в полукилометре водокачка легко, словно играючи, приподнялась, застыла на мгновение в невесомости над собственным основанием и затем рухнула в гигантское облако пыли. Спустя миг воздух дрогнул от страшного взрыва, дрогнула даже машина и сердце испуганно пропустило удар, словно провалилось куда-то. Серое облако пыли, в котором исчезла водокачка, заклубилось и распласталось по всей округе, словно разостлало последовавший вслед за взрывом гул обвала.

Где-то снова и снова рвалось, только из окна машины не было видно взрывов, их заслоняли дома. Саперы взрывали важнейшие объекты. Никакого сомнения, что город сдадут, больше не оставалось. Да и кем его защищать? Уж не комендантским ли взводом?

Яана охватила небывалая досада. Будь его воля, он бы оставил латышскую дивизию защищать Псков. Почему на несколько остановок ближе к Луге легче держать оборону, чем здесь на большой реке? Поразмыслив еще немного, он пришел к выводу, что и их дивизия могла бы остаться на линии Великой в поддержку латышам. Было неясно, что замышляли в штабе фронта.

И снова Яан вынужден был признать, что от знаний, почерпнутых в военном училище, в реальной действительности мало пользы. По курсу военной истории при оценке всех сражений и военных действий все бывало известно и нетрудно было решать, кто действовал правильно, а кто ошибался и платил за это поражением. Теперь он мог лишь ощущать недовольство тем, что на войне никто не дает лейтенантам объяснений об общем положении. Зачастую даже полковники бывают лишены их, вынужден был он признать. Оставалось лишь надеяться, что высокие штабы, где все знают, не ошибаются в своих решениях и приказах — даже в тех случаях, когда все это, снизу глядя, кажется непонятным.

Одолевало неведомое доселе ощущение светопреставления, все вокруг свершалось само по себе, помимо воли и сознания человека, все рушилось и гибло, внезапные гигантские взрывы уничтожали древний, привыкший к сонному покою город с его куполами- луковицами на берегу величественной реки, и в то же время через этот апокалипсический город, бурля, проносилась полноводная человеческая река, которую даже эти сметавшие мосты и здания взрыв не могли остановить или повернуть в сторону.

Город был незнакомый, поэтому Яан не рискнул искать окольного пути на Порховское шоссе, хотя логически это было возможно. Это заняло бы слишком много времени, можно было опоздать. Он должен немедленно доложить о действительном положении… И они вновь окунулись в этот бурлящий человеческий поток, который по широкому шоссе выливался из города. Поток стал еще плотнее, шедшие гуськом пешеходы плелись по обе стороны кюветов вслед всему едущему и катящемуся. На этот раз шоферу посчастливилось пристроиться в хвост без конца сигналившей воинской колонны, прежде чем людской поток снова сомкнулся. Продвигаясь вперед черепашьим шагом, они проезжали мимо тысяч лиц, мимо сотен возов, увенчанных узлами, будто луковицами куполов, мимо бесчисленных конских морд, которые усеченными конусами возвышались над человеческой массой. Все это напоминало что-то доисторическое — какая-то скифская кочевая орда. Вся движущаяся толпа создавала своим движением и производимыми звуками такой гул, что шума автомашины вообще не было слышно, хотя мотор тянул на первой скорости, шагом.

Когда они наконец свернули на Порховское шоссе, в радиаторе, булькая, вовсю кипела вода. Возле первого придорожного дома шофер остановил машину и пошел с котелком долить из колодца холодной воды. Из-под пробки с шипением вырывался пар. Пот стекал на брови, и рубашка неприятно липла к спине.

В то время, как шофер доливал воду и несколько раз ходил к колодцу, внимание Яана привлек стоявший в некотором отдалении у дороги мальчишка. Лет он был, пожалуй, десяти, в одной рубашке и с непокрытой головой, в спортивных тапочках на босу ногу. Мальчишка махал рукой каждой машине и телеге, проезжавшей мимо, но никто не останавливался. Большинство машин и повозок и без того были переполнены, к тому же возле дороги было слишком много людей, просивших подвезти.