Чтение онлайн

– Если вы не умолкнете и не станете спокойно есть, поучать придется вас, княжна Алексия. Этикету, в первую очередь!

От подобного тона в голосе папаши, кажется река за нашими спинами покрылась коркой чертового льда. Мне поплохело настолько, что я сразу поднялась, и решила остановить этот весьма занятный спор: где, кто и как должен сидеть.

"Если вдуматься, то это просто дурдом! Какая к черту разница, где будет лежать моя тарелка, если я всё равно почти ничего не съем из-за взгляда этого мужлана?" - скрипуче зашептав в голове и откинув подол платья я уже садилась, как поняла, что наступила на его подол ногой и сейчас полечу лицом прямо в стол.

Резко опустив взгляд и попытавшись сориентироваться и увернуться от падения, замерла, потому что мужская нога, обтянутая высоким кожаным сапогом остановила мой полет, просто надавив на ткань со своей стороны.

– Садись и ешь!
– прозвучал гортанный бас, а я лишь плавно осмотрела лицо папаши, и то, как он продолжал держать ногу наготове, если я оступлюсь ещё раз.

– Спасибо!
– ответила, чем вызвала удивление и свист горефутболиста за спиной.

– Святой Даждьбог! Да она умеет говорить спасибо! Государь, прогресс на лицо.

– Радолир, не корми бабий бунт за столом хоть ты!
– нахмурился Всеслав и совершенно спокойно отпустил Ярослава ко мне на руки.

Малыш сел передо мной и стал накладывать в тарелку столько еды, что я невольно поперхнулась, но в это время заговорил Всеслав. Серпентарий тут же замер и перестал шептаться, а Ярик выпрямился и посмотрел на отца.

– Через два дня вся челядь должна быть готова к отъезду обратно в стольный Киев! Святки подошли к концу, а все вопросы со ставленником здесь, я решу уже вечером. Поэтому, княжны, отпуск окончен.

– Как того пожелает, Государь!
– тут же, как собачонка ответила Ольга и прошлась по мне взглядом так, словно я дерьмо на её ботинках.

– Ам...
– как дура прочистив горло, я решила внести свои коррективы и все опять замерли, а Всеслав плавно посмотрел в мою сторону.

– Что... княжна?
– задал вопрос ехидным холодным тоном папаша, а мне подумалось он выбирает между тем, как меня назвать: рабыней или кобылой?

– Я не могу отсюда никуда уехать.

– А ты стало быть решила, наконец, какое определение себе выбрать, и раз отреагировала на слово челядь, готова пойти на компромисс, Станислава?

Моё имя, произнесенное его голосом, зазвучало совершенно иначе. До этого момента, я даже не придавала никогда значения тому, как оно звучит.

– Да, - уверенно посмотрела Всеславу в глаза и решила, что мне придется забыть о мальчике, и о том, кто сидит рядом. Я не могу покинуть место, которое возможно напрямую связано с переходом домой, - Я хочу остаться здесь. Можете запереть меня хоть в стойле, но я не могу покинуть территорию Яремче.

– Можешь, - отрезал холодным тоном папаша, а я задохнулась негодованием, а следом и яростью, а он ещё и добавил:

– И покинешь!
– поднялся и отряхнув свою шёлковую рубашку с накидкой, посмотрел на женщин и уже собирался что-то им сказать, как меня прорвало со злости:

– Ну, знаешь!
– даже от себя не могла ожидать такого нервного срыва, но дни полнейшей прострации, страх и напряжение нашли прямой выход именно сейчас, - Я не являюсь частью челяди Славянской империи. Я гражданка совершенно другого государства! И ты не имеешь никакого права командовать мной и ограничивать мою свободу! Потому...

Я резко набрала воздуха в легкие, но следом вздрогнула, заметив как ребенок, который продолжал сидеть на моих руках, наклонил голову ещё ниже, и начал есть, смотря только в тарелку. Затем я почувствовала, как Ярик всхлипнул, но не поднял лица.

"Он молчит постоянно, когда Всеслав повышает голос. Не смеет и слово сказать при отце так, словно боится его. Это как надо было ребенка запугать? Ну, блин! Чтоб тебя!"

– Ваше Высочество? Ваше слово! Если вы хотите, чтобы я поехала, я не стану вам перечить!

Ярослав вздрогнул всем телом, повернулся и не верящим взглядом посмотрел на меня своими огромными и обиженными глазками.

– Но... Вы хотите домой, княжна. Я это знаю. Я точно так же хотел домой, и мне было страшно...

За этой сценой в немом шоке наблюдал горефутболист, а когда понял что она не для ушей серпентария, тут же махнул прислуге, при этом обращаясь к женщинам:

– Собирайте всех и готовьтесь к отъезду, Ольга! Немедленно! У нас не так много времени. Ступайте!

– Да, Воевода!
– процедила сквозь зубы княжна и вскочила так, словно ужаленная.

Я проследила взглядом за тем, как весь взвод княжеских дамочек пропал из виду, войдя в лифт, и только потом опомнилась от резкого рыка над моей головой:

– Радолир! Уведи Ярослава в его покои, пусть готовиться к отъезду!

– Да, мой Государь!
– мужчина забрал с моих колен ребенка, а Ярик только хмуро посмотрел на отца.

Я же в свою очередь поднялась и уже готовилась к тому, что выскажу всё, что думаю об этом папаше, и в частности о его методах воспитания, как замерла, смотря на мужлана. Всеслав хмуро обвел взглядом поляну, где мы находились, и вся прислуга исчезла молниеносно и за секунду.

– Я могу стерпеть всё, ради ребенка, женщина!
– гортанно пророкотал мужчина, а на моей коже, кажется каждый волосок поднялся от реального страха.

Именно таким он был в тот раз, когда мужлан схватил меня за грудки и лицо. Всё потому что передо мной не был дебил Радуцкий. Передо мной стояла точно такая же скала, как та, что была за спиной этого мужика. И прямо сейчас она пошла прямо на меня, грубо схватив за руку и потянув так, что я упала на грудь Всеслава, а он продолжил гортанно басить прямо в моё лицо:

– Но если! Ты ещё хоть раз посмеешь унизить меня при таких же бабах, как ты, я не то что в стойле распоряжусь тебя запереть, я собственноручно высеку тебя тем самым кнутом, о котором ты так сладко и ехидно мне в глаза словами плевала, девка! Я могу понять, что ты хамка и невежда, потому что законов наших не знаешь. Но кажется Арысь два дня не для того их тебе в голову вкладывала, чтобы ты вела себя здесь подобным образом! Ты хочешь домой? Тогда подчиняйся и делай то, что я тебе говорю!!! Беспрекословно! Сразу! И без возражений, Станислава!