И то был день, и то была ночь
Шрифт:
– Ну… тогда пойдём со мной. Отобедаешь последний раз Дома.
– Иду… – и обернувшись, Арх посмотрел на Очаг.
Сейчас он смотрел на копию. «А может быть на оригинал?» – странная мысль посетила его.
Почти очнувшись от налетевших на него воспоминаний, Арх восхитился зрением Дома, который сквозь такое расстояние пространства Бесконечности разглядел это чудо.
«Но всё–таки, эта картинка глазами Дома. А глазами Третьего и своими я увижу это Светило совсем скоро» – продолжил свои размышления Арх: «Возникает вопрос – когда?»
– Третий, через сколько часов мы сможем разглядеть местное Светило?
Сеятель молчал. У молодого Вестника появились сомнения, что он задал вопрос вслух. Собравшись повторить свой вопрос, Арх услышал Третьего:
– Предводитель, я начинаю снижать скорость. В систему заданных координат мы прибудем через пять часов, а разглядеть достаточно хорошо местное Светило мы сможем не раньше, чем через пять суток, то есть через семьдесят пять часов.
– Ясно. Как продвигается перестроение внутреннего пространства?
– Я полагаю… – в человеческой манере общения начал свой ответ Сеятель: – … закончить все работы, в соответствии, с расчётным временем – через два часа двенадцать минут.
– Хорошо. – подтвердил Арх и удобнее устроившись на ''троне'' попытался спланировать дальнейшие действия после пробуждения всей команды.
Формирование пошагового плана действий у Арха заняло чуть более часа. Его план предусматривал последовательные действия для всего главенствующего состава команды на ближайшие двое суток.
Довольный и свободный от дел, до того, как Сеятель всё перестроит и приступит к процессу пробуждения команды, молодой Вестник решил проанализировать свой последний диалог с Верховенствующим Серафи и обратился к Знанию касательно своей внутренней Сути.
Сконцентрировавшись он начал вспоминать…
* * *
Засмотревшись на Очаг, Арх отстал от Верховенствующего. Он догнал его в тот момент, когда Серафи, сойдя с винтовой лестницы на самом верхнем этаже Твердыни, уже направлялся в правое крыло здания – в свою резиденцию. Резиденция Верховенствующего Серафи располагалась сразу за музейной экспозицией Совета Дома, в котором как оказалось было большое количество «живых» полотен мастеров четырёх стихий – огня, воды, земли и воздуха. Портреты и картины, созданные этими мастерами, были известны своей реалистичностью и красотой на весь мир. Искусство мастеров заключалось в сочетании и оперировании «живыми» частицами материи всех четырёх стихий в одной картине. Они создавали шедевры – достойные внимания всех жителей Дома. Без исключений.
Арху очень нравились «живые» полотна. Он давно хотел посмотреть их в столичном музее, но времени на это как всегда не хватало. О существовании этого музея и этой коллекции, будучи членом Совета, Арх не знал, но и не придал этому особого значения. Ведь такой шанс выпадает не всегда и не каждому.
Музейное помещение – галерея, ведущая к резиденции Серафи, была разделена светом и тенью на две половины. По левую от Арха руку – в свете, проходящем сквозь прозрачную кровлю, на разных по высоте постаментах, под портретами членов и стражей Совета – лежали артефакты событий давно минувших дней. По правую же – в тени, между развешанными на стенах «живыми» картинами, яркость, которых, нивелировала грань света и тени двух половин галереи – в полях антигравитации, чередуясь, висели доспехи, оружие и посохи ушедших Вестников.
Не задерживаясь, Серафи шествовал впереди. Арх же, поддерживая дистанцию в несколько шагов от Верховенствующего, старался не отставать и рассмотреть, как можно больше предметов и картин.
В совокупности с выставленными экспонатами, игра света и тени, даже без включенного искусственного освещения, сделала простую архитектуру музейного помещения прекраснейшим местом для получения эмоций. Идея – вернуться и вдоволь насладиться экспозицией после окончания обеда и беседы с Серафи, – начала навязчиво досаждать его.
Пересекая этот музей, следуя за Серафи, Арх уже успел отметить для себя некоторые заинтересовавшие его предметы: скрижали Завета Творца; книга Тайн Бесконечности – древнейшая из книг; свитки и книги о Доме и эпохе освоения домашнего сектора Бесконечности.
В тот момент, когда он и Серафи, похоже, достигли дальнего зала музея, и впереди был виден вход во владения Верховенствующего, его вниманием завладело одно из «живых» полотен.
Решение остановиться и рассмотреть картину, молодой Вестник принял практически мгновенно. Арх встал как вкопанный.
– Верховенствующий, я задержусь здесь на пару минут?! – больше утвердительно, чем вопросительно произнёс Арх в спину уходящего Серафи.
– Конечно, – не поворачиваясь и продолжая идти, громко ответил Серафи. – Я пока распоряжусь насчёт обеда.
«Что же меня остановило?» – внимательно изучая полотно, подумал Арх.
На картине, среди множества лиц, был изображён кто–то очень знакомый. Присмотревшись более внимательно, Арх узнал его. То был Серафи – Вестник Воли Творца. В доспехах, держа шлем в руке, он стоял, улыбаясь в окружении таких же, как и он – довольных чем–то людей.
«Вестники? Стражи? Войны? Кто они? Где это они? А что это за фон?» – изучая картину, количество вопросов, возникших в голове только росло.
«Они все изображены на светящемся и переливающемся золотом и серебром фоне… Этот фон и его свечение – я уже где–то видел. Это что–то похожее на… Ковчег!» – собственный вывод ошеломил его.
«Ковчег… Сеятель… Полотно довольно древнее, так как Серафи на нём выглядит значительно моложе, чем я привык его видеть… Но откуда же в то время взялся Ковчег?!» – мысли струились одна за другой, не давая ему покоя.
Среди множества людей на картине, Арх смог узнать ещё только двоих – Д'Енни и Херуви. «Насколько мне известно они были сподвижниками Серафи и также являлись Вестниками». – продолжая рассуждать, Арх напряг память: «Херуви отправился к Пожирателю, в попытке остановить его… а где же Д'Енни?.. Д'Енни возглавил поход Второго Сеятеля! Эх… Как же я мог это забыть!»
Серафи, другие Вестники, Ковчег – он же Сеятель в далёком прошлом – всё это вызывало вопросы, требующие немедленных ответов. Арх поспешил к Верховенствующему.
Ускоренным шагом Арх вышел из музея и вступил на территорию резиденции Верховенствующего.
Помня размеры Твердыни, с того момента как он рассмотрел всё вокруг с площадки башни при рождении Сеятеля, и учитывая размеры музея, Арх пришёл к выводу, что резиденция занимает около одной трети площади всего правого крыла здания.
Понимая это, он не был удивлён, когда, пройдя под аркой из музея, его взору открылась просторная, без окон, но хорошо освещённая люстрой, комната ожидания с двумя тяжёлыми двухстворчатыми дверьми напротив него. Кремовый, будто залитый глазурью пол; цвета слоновой кости, украшенные золотистым рельефным узором стены; и помпезно свисающее с потолка гербовое полотно Высшего Совета Дома, которое скрывалось за массивной стойкой – всё соответствовало положению хозяина резиденции.