Чтение онлайн

Дареджан перевернула конверт и увидела короткую надпись строгим красивым почерком:

"Мойша! Забыл тебе сказать перед смертью спасибо за ботинки. Твой сосед Кондратий".

Глава 5,

в которой читатель знакомится с письмом Кривого Кондратия

Когда за старым Мойшей закрылась калитка, девушка вернулась на веранду, распечатала конверт и, вынув лист бумаги, принялась читать вслух:

"Хороший сегодня вечер, Дареджан, - начиналось письмо.
– Тёплый, весенний и можно сидеть на веранде и пить с профессором чай. Благодарю тебя за цветы, которые ты привезла на кладбище, они очень милы. Те немногие способности, что передались мне через поколения, позволяют видеть будущее. Ярко и отчетливо, но всего на пару декад вперёд. Я знаю, что письмо принесут с опозданием, но, может быть, это и к лучшему.

Когда предок мой вышел вместе с другими потомками Гефера из рая, то опустела колыбель рода человеческого, и скрылся за воротами Ангел с огненным мечом, и закрыл их изнутри. И сказано было, что пока жив последний из нас и проповедует он о любви и добре, не покроет снег виноградники, и не вымерзнут деревья, и спящие стихии не проснутся все разом, чтобы уничтожить мир. Сила вышедших была столь велика, что собравшись вместе, они могли бы уничтожить любую армию мира, взять штурмом самый укреплённый город, лишить власти любого из бывших своих братьев. Они могли бы сменить на тронах царей, и это стало бы их поражением. Ибо властью кнута нельзя исправить людей, только властью Слова.

И тогда разошлись они по всей Земле и стали проповедовать. Не таясь, входили во дворцы и хижины и рассказывали о том, какая из дорог ведёт к раю, а какая - в объятья Змея. Увы, во дворцах не слышали их, боялись и преследовали. Цари земные, видя как вышедшие из рая возбуждают народ, заключили в гордыне своей союз со Змеем и, познав тёмную силу, начали гонения на Пророков. Многих убили в те годы, но возмущались народы и вставали на защиту их. Слово побеждало Меч.

Тогда Змей, предчувствуя поражение своё, перехитрил Пророков. Чёрное обернулось белым, зло оделось в одежды добра, у проповедников появились многочисленные последователи, и капля по капле зрело в их головах желание покончить разом с причиной всех бед - убить Змея. Мастер иллюзий и обмана, он ловко внушил им, что загнан в ловушку. В долине Месопотамской, меж двух священных рек, у святых Скрижалей состоялась великая битва, и пала половина и ещё четверть из Пророков. Оставшиеся праздновали победу, не ведая, что проиграли. Скованного могучими заклинаниями Змея принесли в жертву, и чёрная кровь его пролилась на Скрижали.

Змей перехитрил их. Почувствовав змеиную кровь Скрижали взорвались и разлетелись на кусочки, и вместе с ними разлетелся по душам всем живущих сам Змей. Теперь хотя бы в малой своей части он жил в каждом человеке. И когда последний из потомков Пророков умрёт, Змей восстанет из человеческих душ, обретёт плоть и будет править вечно.

Казалось, его время уже близко. Оставшихся в живых Пророков преследовали по всей Земле, и убивали, и нигде не было им спасения, ибо для них жить без проповеди - всё равно, что умереть. А там, где звучало Слово о любви и добре, тут же появлялись царские воины. Пророков уничтожили всех до единого, но род человеческий не пресёкся. Одни цари сменились другими, другие - третьими, третьи - четвёртыми. А потом и вовсе ушло в небытиё Время Царей, ибо подданные скинули их слабых потомков с трона. Настало Время Народа. Старые страхи подзабылись, и прежняя вера проросла сквозь века суевериями и сказками. Как же так получилось? Почему мир до сих пор жив, несмотря на пророчество?

Всё дело в моём роде. Предок мой Адам и жена его Ева, оставшись в живых после сражения при Скрижалях, пошли иным путём, чем все. Они решили проповедовать любовь без слов. Продав одежды свои и купив у первого нищего его тряпьё, отправились они в город Ромул, самый населённый в то время. Там родилось у них двое сыновей, от них и пошёл далее наш род. Адам и Ева стали нищими. Они просили милостыню, пробуждая тем самым у подающих любовь к ближнему. Ибо только подаяние можно назвать бескорыстной любовью, особенно тогда, когда просящий неприятен человеку ни внешним видом, ни грязными лохмотьями, ни образом жизни своей. Многие века род наш занимался нищенством, и как ни странно это прозвучит, именно подающие спасали свой мир от гибели. Так продолжалось бы, уверен, и дальше, но беда в том, что я - последний в своём роду. Детей у меня нет, слабая природа моя не дала мне способности зачать ребёнка. И я знаю, что послезавтра умру...

Прежде чем читать письмо дальше, спроси у профессора, что он думает об услышанном".

Дареджан опустила письмо на стол и вопросительно посмотрела на Сергея Алексеевича. Вид у профессора был задумчивый. Он медленно провел по своей бородке ладонью и спросил:

– Ты хорошо знаешь этого сапожника... как его, Мойшу?

– Да, - удивилась вопросу девушка.

– И что, он действительно хороший мастер?

– Причём тут сапожник?!

– Думаю отдать ему в починку походные сапоги... Если уж перед смертью человек благодарит сапожника, значит, это большой мастер!

– Сергей Алексеевич!!!

– А... ты про письмо? Бред, конечно. Точнее, сказка. Помнишь, мы за обедом о сказках говорили? Ну, вот это оно самое. Тут любопытно лишь про битву у Скрижалей. Я о том не слышал.

И он снова провёл ладонью по своей бородке. В ответ Дареджан обожгла Сергея Алексеевича ядовитым взглядом и продолжила чтение.

"Передай профессору, - писал Кондратий, - что Мойша - лучший сапожник во всей Тавриде. Я знаю, я двенадцать лет наблюдал за его работой. Так что пусть смело чинит свои сапоги. Теперь разорви письмо на две части и одну отдай профессору. Рви, не сомневайся!"

Девушка свернула листок и, взяв со стола нож, аккуратно разрезала его на две половины. Верхнюю отдала Сергею Алексеевичу, а нижнюю продолжила читать. Но не сразу. Ей пришлось отыскивать строки, на которых она остановилась, потому что обе половинки письма содержали его полный текст.

"Как вы уже убедились, письмо это обладает теми же свойствами, что и осколок Скрижалей, который я тебе передал. Сергей Алексеевич, церзиум - не материал. Церзиум, говоря вашим языком, технология. Скрижали были сделаны из обычного камня. Зная о приближающейся смерти, я хочу сделать три последних своих дела.

Во-первых, я хочу передать вам осколок Скрижалей и рассказать о технологии церзиума. Подробно о ней в понятных вам терминах записано мелким шрифтом и невидимыми чернилами на обороте листа. Как проявлять невидимые чернила, вы знаете, а шрифт разглядите под оккиолином. Здесь же скажу лишь, что свойство сохранять всю информацию при расщеплении - только половина свойств церзиума. Проблема, с которой вы столкнулись при изучении этого осколка в том, что видны только несколько крупных рун, а вся остальная надпись столь мелка, что не помогает самый мощный оккиолин. Это действительно так. Но церзиум обладает ещё одним удивительным качеством. Если склеить два кусочка Скрижалей, то текст на них сообразно увеличивается. Из поколения в поколение мы разыскивали утерянные осколки священного камня, и теперь их достаточно, чтобы склеив, восстановить полную запись в зримом человеческому глазу виде. Указание, где они хранятся - также на обратной стороне листа. Восстановите Скрижали, профессор - вот ваша истинная роль в Истории. Я не уверен, что это спасёт мир после моей смерти, но должен использовать мельчайший шанс. Думаю, вне зависимости от вашего отношения к моему письму, эта работа будет для вас интересной.

Во-вторых, используя свой угасающий дар убеждения, я породнился кровью по древнему обычаю с нищими заброшенных доков. За моим гробом пойдут мои кровные братья - несколько сотен человек. Я не знаю, будут ли считаться они перед Всевышним продолжением моего рода, но очень надеюсь на это.

И, наконец, в-третьих. Возможно, где-то ещё живы потомки второго сына Адама. Мы потеряли связь с ними четыре поколения назад, и считаем род их пресечённым. Но достоверно это неизвестно. Поэтому умоляю вас ради блага вашего и всех людей Земли: не забывайте нищих! Пока вы подаете им - сирым, убогим, пьяным, безобразным и отталкивающим - любовь к ближнему не умрёт среди вас и снег не покроет виноградную лозу.

Кондратий из рода Адама, потомка Гефера,

пятый день третьей декады первого месяца года,

город Ахтиар".

Дочитав письмо до конца, Дареджан смахнула слезу и отвернулась. Она долго смотрела на стекающее за город солнце, на ещё голые деревья в саду, на зажигающиеся и гаснущие в соседних домах окна... Профессор тоже молчал, о чём-то задумавшись. Затем резко поднялся из-за стола, опрокинув на брюки чашку с недопитым чаем Бай-Хао Иньчжень, собираемым в далёкой провинции Фуцзянь, громко выругался, назвал письмо сентиментальным бредом умирающего и отправился в лабораторию изучать формулы, записанные невидимыми чернилами на обратной стороне листа. А Дареджан всё сидела и сидела - почти до самой Луны, и лишь тогда, накинув на себя тёплую вязаную кофту, отправилась по ночным улицам Ахтиара через весь город домой.