Чтение онлайн

Хлоп. Хлоп.

– И все? Больше никаких предложений?

– Ну… могу бальзам умиротворяющий сварить. Вообще-то по зельям у нас Петер специалист, но это программа четвертого курса, так что я вряд ли налажаю. И в любом случае я сначала все на себе проверю. Если у кого-то жабры за ушами и вырастут, то не у тебя точно.

Хлоп.

Льюис остановился, сжимая в руках измятый до мягкости картон.

Он не собирался показывать кому-нибудь окоп. Кертис уже приходил. Хватит. Эксперимент окончен. Он не собирался выслушивать советы, и предложения помощи, и прочую бессмысленную хрень. Все равно ни одна собака нихрена не понимает. А поэтому - нет. Вот просто одно большое НЕТ. Сразу и навсегда.

Но предложение Ругер просачивалось через нерушимый барьер, как вода через земляной редут.

Это же магия. Самая настоящая магия. Вот так просто, у него в доме, каждый день – постоянно действующее чудо.

– А из чего зелье?

– Чемерица, лунный камень… Ну и другое всякое. Поверь, ты не хочешь этого знать.

– Лягушачьи лапки?

Судя по выражению лица Ругер, это было излишне оптимистичное предложение. Перед мысленным взглядом Льюиса промелькнули паучьи жвала, белесые рыбьи глаза и попавший под машину голубь.

– Ты уверена, что это можно пить?

– Я же пила. На вкус, конечно, так себе, но спишь потом как убитый. И вообще настроение ровное – не бесишься, не пугаешься. В академии перед экзаменами этот бальзам литрами варили.

Яростная убежденность Льюиса съеживалась и таяла, как февральский сугроб по весне.

– Ну…

– Эй, да ладно. Вот чем ты рискуешь? Не понравится – откажешься, я все заклинания с окопа сниму. А бальзам в унитаз выльешь.

Льюис подбросил мячик. Поймал. Подбросил. Поймал.

– Ладно. Договорились. Заедем как-нибудь днем, пока отец на работе. Хоть кофе нормальный попьем, не дрянь эту картонную.

К Вулворт-Билдинг они возвратились в сумерках. Подъезды к зданию тонули в синеватой мгле, но на верхних этажах уже горели прожекторы, наполняя башню светом, как бокал - вином. Льюис медленно проехал в зияющий зев гаража, припарковал машину и выключил зажигание.

– Ну что, пошли Эскобара из багажника доставать?

– Нет, стой. Подожди, - Ругер потянула его за рукав, разворачивая к себе. – Давай придумаем стратегию.

– Ты о чем?

– Я о Петере. Он мне голову отъест. Медленно. А тебе память сотрет. И будет прав. Петер – блядский чемпион по здравомыслию в тяжелом весе. Поэтому нам очень нужна стратегия.

– Ладно, - опешил Льюис. – Пусть будет стратегия. А какая?

Петер аккуратно, щипчиками взял портмоне, положил его в камеру изолятора и замкнул пентаграмму. Линии мигнули пронзительным белым светом, загудело, набирая мощность, силовое поле, и сидящий в изоляторе мышонок испуганно вздрогнул.

– Отлично. Посмотрим, на что ты способен, - Петер, склонившись над камерой, громко стукнул карандашом по металлической поверхности стола. Мышонок пискнул, подпрыгнул и заметался по камере. В какой-то момент тонкий розовый хвост коснулся чернолаковой поверхности портмоне. Отделение для купюр немедленно распахнулось, отращивая здоровенные, бритвенной остроты зубы, ухватило мышонка поперек туловища и с отчетливым клацаньем перекусило пополам.

– Еба-а-ать, - восхищенно протянул Петер, наблюдая, как по силовому полю стекают густые алые капли. – Неслабая защита от воровства. И как же он тогда от супружеской измены подстраховывается, хотел бы я знать?

– В комнате первичного приема блока Б три посетителя.

Вздрогнув, Петер обернулся к источнику звука. Стоящий на полке хрустальный шар налился молочным светом, в котором проскакивали голубоватые искры.

– В комнате первичного приема блока Б три посетителя, - повторил равнодушно-приветливый женский голос.

– Да, я понял. Заткнись, - торопливо смахнув со стола остывающие капли крови, Петер швырнул тряпку в мусорное ведро и направился к выходу. – И какого хрена их там три?

Гулкая металлическая лестница подрагивала под ногами, и торопливые шаги Петера звучали, как поступь средневекового рыцаря – звон, бряцание и раскатистый лязг. Проскочив последний освещенный солнцем пролет, Петер прошел по сумеречному коридору и толкнул обитую серебром дверь.

Посреди комнаты первичного приема лежал мужик, аккуратно и сноровисто перевязанный нейлоновой веревкой. Стяжки врезались в тело через точно выверенные расстояния, отчего мужик приобрел некоторое сходство с огромной гусеницей. Гусеница храпела.

Стоящие у стены Уилсон и Делла таращились на Петера совершенно одинаковыми честными глазами. И дружелюбно улыбались. Делла при этом выглядела так, будто потеряла пунктов девяносто IQ, а Уилсон, похоже, просто растянул рот пальцами и зафиксировал улыбку усилием воли.

Не самая изобретательная часть мозга Петера запустила фоном Бетховена. Па-ба-ба-БАААМ.

Мастера полевой работы молчали. Петер созерцал реальность. Бетховен звучал.

– Та-а-ак… - прервал затянувшееся молчание Петер. – И что это у нас за шибари?

– Задержанный, - хором ответили Уилсон и Делла и переглянулись - слаженно, как в синхронном плавании.

– Я вижу, - Петер медленно обошел вокруг храпящего мужика и потыкал его ботинком в бедро. Спящий причмокнул и счастливо улыбнулся.

– И как вы его задержали?

– Я ничего не видел, сэр, - окаменев спиной, Уилсон шагнул вперед и разве что каблуками не щелкнул. – По просьбе мисс Ругер я отошел за кофе. А когда вернулся, этот человек уже был в машине. Связанный.

– Вот как. Но я, кажется, спросил о том, как прошло задержание. А не о том, как вы все пропустили.

– Извините, сэр, - все тем же механическим движением Уилсон вернулся на исходную позицию. На лице у него застыла мучительная искренность. Петер вздохнул.

– Мисс Ругер, я вас слушаю.

– Ну… Я просто его задержала.

– И связала.

– Да. И связала.

– А веревку затянула на рыбацкий узел. Какой ты, оказывается, разносторонний человек.

Делла пожала плечами – равнодушно и очень старательно.

– Петер, это всего лишь узел. А не интегральное уравнение Фредгольма.