Чтение онлайн

– А дальше что?

– А дальше ты обедаешь, - Льюис протянул Делле сандвич с тунцом и банку спрайта. – А я – на вторую ходку.

Чтобы перетащить все канистры, Льюис сгонял домой четыре раза. Можно было и побыстрее, но тогда пришлось бы загружать не только багажник, но и заднее сидение, а Льюис категорически не хотел привлекать внимание полиции.

– Теперь все? – поинтересовалась Делла. Они стояли плечом к плечу, с удовлетворением разглядывая ровненький разноцветный прямоугольник, как будто составленный из кубиков лего. В противоестественном количестве канистр обнаружилась своеобразная индустриальная красота.

– Теперь все. Я буду открывать канистры, а ты разливай содержимое по листья как можно тоньше и ровнее.

– Может, распылить? Как из пульверизатора?

– Великолепно! Пульверизатор – это то, что нужно.

Делла качнула палочкой снизу вверх, и из ближайшей канистры потянулась лента густой вязкой жидкости с отчетливым металлический отблеском, тут же сматываясь в колышущийся бесформенный сгусток. Еще один взмах палочкой – и сгусток помчался к разбитому окну, трансформируясь в облако мерцающей капельной взвеси.

– Так?

– Да, отлично, продолжай!

Когда последняя канистра опустела, а листья черногорского вьюнка покрылись устойчивым глянцевым налетом, Льюис одобрительно кивнул, улыбнулся и скомандовал: «А теперь поджигай».

– Инсендио!

Напалм полыхнул, взметнув к небу семидесятифутовый гейзер огня.

Стоя плечом к плечу, Льюис и Делла любовались костром. Густое багровое пламя колыхалось, словно река, по волнам пробегали барашки из копоти и черного дыма. Вьюнка не было видно, он исчез за стеной огня, и только изредка сверху падали пылающие листья и стебли, выгорая на земле в пепел.

– Клаааас… - восхищенно простонала Делла. На лице ее полыхало ликующее алое зарево.

– Ага, - согласился Льюис и провел ладонью по ее щеке. – У тебя тут сажа.

«В ходе проведения операции были обнаружены несертифицированные артефакты кустарного производства в количестве 23 (двадцать три) штуки. В ходе визуального осмотра и краткого экспертного обследования была выявлена потенциальная опасность объектов на фоне отсутствующего вектора деструдо. Во время опроса единоличный конструктор, он же владелец артефактов, Грегори МакГрат, показал, что…»

Что именно показал мусорный гений, в цензурных выражениях определить было затруднительно. Уставившись в пространство стеклянным взглядом, Делла беззвучно шевелила губами, подбирая слова.

…что единственной целью проведения разработок было получение патентов…

…что проводил изыскания с целью создания новых и уникальных образцов…

…что исследовал возможность дополнить некоторые разделы бытовой магии эффективными…

… что наличие алкогольной деменции, осложненной комплексом шизоидных расстройств, ни в коей мере не мешает исследовательской деятельности, а напротив, стимулирует ее…

Застонав, Делла рухнула на стол, накрыв голову бланком отчета.

– Не получается? – оторвался от изучения должностной инструкции Льюис.

– Получается. Но хуйня, - пожаловалась Делла. – Если я не сделаю перерыв, у меня закипят мозги. Пошли в столовую?

Льюис медленно, с наслаждением потянулся, распахнув крыльями руки.

– А пошли.

Департаментская столовая располагалась на самом последнем этаже, под крышей. Счастливчики, пристроившиеся у окна, могли полюбоваться Манхэттеном с высоты птичьего полета. Увы, конкуренция была высока, поэтому боковые столики всегда были заняты. Едва переступив порог столовой, Делла поняла, что шансов на успех нет. По крайней мере, на легальный успех. Поэтому она сунула руку в карман, сплела пальцы в замысловатую фигуру и прошептала короткую формулу. Немолодой тучный мужчина в аврорской мантии, сидевший за угловым столиком, поперхнулся яичницей и удивленно оглянулся. На лице его отразилось недоумение, смешанное с легкой тревогой.

Делла и Льюис прошли к витрине, складывая на подносы то, что выглядело хотя бы относительно съедобным. Льюис выбрал шницель и салат, а Делла рискнула – и взяла овощное рагу. Мерцающие лиловые ромбики в нем выглядели крайне интригующе.

– Кофе? – Льюис положил на поднос банан.

– И пирожок с вишней.

К тому времени, как они, расплатившись, вернулись в зал, угловой столик уже опустел. Немолодой аврор, ушел, оставив недоеденную яичницу и совершенно нетронутый пудинг.

– Тебе не стыдно? – поинтересовался Льюис, отодвигая чужие тарелки в сторону.

– Нет. Этот мужик аврор. Фиксировать агрессивное программирующее воздействие – его прямая обязанность, - Делла качнула палочкой, и грязная посуда встрепенулась, поднялась в воздух и направилась в сторону кухни треугольным клином, как журавли на юг. – Если он нихера не умеет – это не моя проблема.

– Ты злая. И аморальная, - грустно резюмировал Льюис и потыкал вилкой шницель так подозрительно, будто ожидал, что тот даст сдачи.

– Да ладно! Я образец моральности и гуманизма! – оскорбилась Делла. – Я артефакт активирую только тогда, когда в столовую захожу. А могла бы все время включенным держать. – Она нежно погладила чуть выпирающий из ножки стола гвоздь. – И потом, я не вижу, чтобы ты отказывался от преимуществ, которые дарует моя гипотетическая аморальность.

– Что ж я, дурак, что ли? – логично удивился Льюис и осторожно отрезал кусочек мяса. Задумчиво прожевал, проглотил, прислушался к ощущениям. – А знаешь, вроде ничего так. Даже вкусно.

– Не бойся, ешь. Если вдруг что, у меня безоар в кармане, - успокоила его Делла и попробовала кусочек лилового нечто. – О Мерлин, какая гадость!

Глаза у Льюиса азартно вспыхнули.

– На сколько баллов?

– Семерка минимум. Может, даже восемь, - Делла подцепила еще один лиловый ромб и протянула Льюису. – Попробуй.

Наклонившись, он сомкнул губы на вилке так медленно и нежно, что у Деллы мурашки по спине побежали.

– Ну?!

– Бог ты мой, какая дрянь!
– на лице у Льюиса проступило мужественно сдерживаемое страдание.
– Восьмерка. Это точно восьмерка.

– Уверен?

– Руку на отруб даю. По-моему, эта пакость еще в прошлом месяце сдохла и восстала в виде инфернала. Интересно, что это такое.

– Без понятия, - пожала плечами Делла.

Повара, работающие в департаментской столовой, получили совершенно уебищную зарплату. Любители быстрой наживы отсеивались в четвертьфинале, а к финишу доходили только истинные фанатики своего дела. Они любили готовить. Они обожали смешивать ингредиенты, получая новые, оригинальные блюда. Они творили поэзию кулинарии. Они вписывали новые аккорды в симфонию вкуса.

Одним словом, эти гандоны обожали эксперименты. И проводили их прямо на посетителях столовой.

В ответ на кулинарный произвол Делла и Петер выработали шкалу омерзительности, по которой на единицу тянул пересоленный омлет, неведомым образом доведенный до состояния подошвы, а на десятку – сливочный суп с фрикадельками из сюрстремминга. Посвященный в эту забаву, Льюис удивился, но потом втянулся, получая от процесса дегустации незамутненное детское удовольствие.

«Либо вкусно, либо интересно» - описал он впечатления от местной кухни, и эта чеканная фраза стала девизом всех столовских обедов.